сушеного свиного помета на спине. Запах оказался не таким ужасным, как я думал, но по мере того, как я потел, вонь усиливалась, и моя спина была вымазана в этой гадости.
Солнце было уже высоко над горизонтом, когда я добрался до небольшой скалистой полки возле вершины, где я планировал развести костер. Сбросив навоз, я вытер пот со лба и принялся за работу. Потребовался добрый час, чтобы развести достаточно большой костер и убедиться, что угли не разлетятся по всему острову, когда он разгорится.
Еще час ушел на то, чтобы при постоянном ветре на кокосовых волосках появилось достаточно искр, чтобы разгорелось пламя. Осторожно "подкармливая", я дул на него, давая ему кислород, а затем зашелся в приступе кашля, когда из кизяка повалил черный дым.
Быстро спустившись вниз, я был впечатлен вишневым пламенем маленького костра, но еще больше — густым столбом дыма, который поднимался от него. Навоз, видимо, не до конца высох, потому что в воздухе стоял тошнотворный сладковатый запах, а дым был густым и черным.
Довольный своей проверкой, я спустился обратно с горы и остановился у небольшого водопада, чтобы помыться. Я только что закончил оттирать свою спину, когда заметил пятно грязи с брызгами красной крови. Любопытствуя, я двинулся туда и заметил еще одну каплю в нескольких футах от меня. Бесшумно ступая по следу, я обошел толстый ствол дерева и обнаружил убийство.
Довольно крупная ящерица была выпотрошена и растерзана. Остались только обрывки кожи и кости, но я обнаружил еще один кровавый след, ведущий вверх по склону горы, и отпечаток одной лапы. Узнав следы кошки, я решил, что ее логово должно быть где-то на склоне.
— Оставайся в безопасности, сестра, — сказал я, повернулся и направился обратно к берегу.
Проходя через пещеру, я с радостью увидел, что девочки уже собрали все вещи для переноса в новую хижину. Заплыв в скрытый бассейн, я снова поразился застывшей красоте этого места. Сохранившееся в течение столетий, если не тысячелетий до нашего прибытия, это было похоже на то, что я заглянул в прошлое, в более первобытную эпоху.
Оливия была не возле загона для рыбы и не у рифа, а у скалистой стены. Высокая брюнетка играла с кучей красных драгоценных камней, которые мы выкопали, и ухмыльнулась, когда я вышел на мелководье.
— Поймал меня с поличным, — сказала она, роняя горсть камней.
— Что ты делаешь?
— Смотри.
Когда я подошел и стал смотреть под углом на то, над чем она работала, я удивленно моргнул. Блестящие драгоценные камни были вдавлены в мягкий песок и выложены в виде огромного сердца. Между большинством из них пробивался песок, но их было так много, что они напоминали бассейн с рубинами в форме сердца.
— Я планировала, что Миа приведет тебя сюда, — сказала Оливия, вставая и поворачиваясь ко мне, ее длинные пальцы скользили по очерченным линиям моих плеч и рук. — Но так получается даже лучше... Господи, Джейсон, ты так чертовски похорошел с тех пор, как мы сюда приехали. Как это возможно?
— Ты тоже, — промурлыкал я на ухо сестре, притягивая ее к себе.
Прежде чем я успел обхватить ее руками, Оливия выскочила из моей хватки и схватила меня за руку.
— Пока ничего такого, у нас есть для тебя сюрприз, — она одарила меня одной из своих редких улыбок, ведя меня к задней части скрытого грота. Сгребя песок в сторону, она достала кокосовый орех, и я почувствовал пьянящий аромат, исходящий от него.
— Ух ты! Это разбавитель для краски? Господи, Лив, — рассмеялся я, и ухмылка моей сестры стала шире.
Всё вы одинаковые!