уборки крысиного помета и заканчивая упорядочиванием ящиков с инструментами. В итоге я вынес оттуда дюжину мешков с мусором и выбросил их в мусорные контейнеры.
Когда я увидел территорию мусорки, я мог бы заплакать от количества мерзкого мусора, скопившегося в углах ограждения. На очистку кирпичей и бетона ушел целый день. Наконец, я подсоединил шланг к наружному крану и обрызгал все вокруг, чтобы увидеть чистые кирпичи и белый цемент.
У меня было достаточно денег, чтобы прокормить себя в течение следующих двух недель, пока я не получу очередную порцию жалования от Брук. За углом от здания находился ресторан вьетнамской кухни, и за 5 долларов я мог получить огромную миску лапши и супа, которые насыщали меня на весь день. Вечерами я читал, а днями слушал музыку и подкасты, занимался уборкой и реорганизацией. Я хорошо спал, и, возможно, впервые с тех пор, как умерла моя мать, у меня был сон по восемь часов подряд. Это было просто шокирующе, насколько изменилась ситуация.
Самая большая вещь, которая изменила мой взгляд на жизнь, пришла из самого маловероятного места. В среду утром мне удалось заставить себя встать с постели и подняться в студию Солы. Я уже почти не пошел, но заставил себя попробовать что-то новое.
Поначалу мне было не по себе, я слишком сильно растягивался и постоянно пытался причинить себе боль. После примерно десяти минут наблюдения за тем, как я шатаюсь и падаю из-за плохого равновесия, Сола сжалилась надо мной и подошла, чтобы показать мне правильную позу.
Ее руки были удивительно сильными и уверенными, когда она манипулировала моим телом, ставя его в нужном положении. Как только я стал правильно стоять и использовать правильную позу, мне стало намного легче расслабиться в растяжках. До конца сеанса мы не разговаривали, просто переходили от одной позы к другой. Мое дыхание совпадало с ее дыханием, медленным и глубоким, и я обрел тихий покой, когда мое тело стало более гибким и эластичным. Я заметил разницу в тот же день, когда работал в подвале и почувствовал приятную боль в мышцах.
В четверг и пятницу мы вообще не разговаривали во время сеансов. Я приходил, и Сола открывала дверь в халтер-топе и трусиках, в состоянии сонливости. В комнате пахло травкой, которую она курила накануне вечером. Мы расстилали коврики и сразу же начинали растяжку. Она любила начинать день с растяжки перед кофе или чем-то еще, и ее полное отсутствие стыда заставляло нас даже не говорить о том, что она часто была полураздета, пока мы тренировались.
Я так и не смог привыкнуть к виду ее маленького, подтянутого тела, вытягивающегося передо мной в самых удивительных позах. Если она и замечала мои затянувшиеся взгляды, то не подавала виду. Время от времени она придвигалась ближе и поправляла мою позу, когда показывала мне новую растяжку, и я все больше и больше ощущал на себе ее руки. Каждый раз я чувствовал, как меня охватывает электрический трепет.
— Ты учишься удивительно быстро, — сказала она в пятницу. После часового сеанса мы оба немного вспотели, и она насухо вытирала полотенцем лицо и шею. — Я не думала, что у тебя большая природная гибкость, у большинства мужчин ее нет. Но ты уже очень устойчив в начальных позах, а на это обычно уходят недели, если не больше.
— Всё очень ненапряжно, — сказал я. — Это почти смесь медитации и тренировки.
— Согласна, поэтому мне это и нравится, — усмехнулась она и пошла обратно в ванную. — Я пойду в душ, и, если ты не хочешь присоединиться ко мне,
Всему все возрасты покорны.