страх быть отвергнутой, но я мог только сильнее усмехнуться, медленно поглаживая свой член.
Ее страх исчез, когда она увидела, как мой член наливается твердостью.
Все это становилось все более извращенным, но я был полон решимости оставаться без предубеждений и продолжать.
Мой член становился все тверже по мере того, как ее тело открывалось мне по одной идеальной части за раз. Она вся была бледно-загорелой, кроме линии бикини — даже ее грудь, свидетельство того, что она посещала солярий, но носила там нижнее белье. Легкий загар на ее груди только еще больше подчеркивал бледно-розовые ареолы, увенчанные большими твердыми сосками, от вида которых у меня пересохло во рту. Груди 4-ого размера (большая чашечка, размер D) с небольшим отвисанием, но на ее стройной фигуре они выглядели еще более рельефными.
Она надела BDSM-одежду с привычной легкостью и каким-то волшебным образом, которого я не понял, закрепила ее на месте. Через мгновение она предстала передо мной. Руки нервно сцеплены перед собой.
Я не колебался.
Подойдя, я скользнул руками по ее талии, притянул ее ближе, заглянул ей в лицо, и на моих губах заиграла улыбка восторга. Она была удивлена этим движением и положила руки мне на грудь, глядя на меня с озадаченной улыбкой.
— У тебя есть безопасное слово или что-то невербальное? — мягко спросил я.
— О... ммм... бутон розы? Или щелчок пальцами... — сказала она, слегка дрожа.
— Спасибо, — сказал я, и по моим глазам она поняла, что я имел в виду гораздо больше.
Одна слезинка дрогнула в ее глазах, когда она улыбнулась в ответ, затем она сильно задышала, когда я шлепнул ее по щеке, оставив красный отпечаток руки.
— Охххххх, — застонала она, выдохнув от неожиданности.
— Ложись на кровать, мамочка-рабыня! — прорычал я ей на ухо, позволив пальцам закрутиться в ее волосах на секунду, прежде чем отпустить ее.
Она прыгнула на кровать, не в силах подавить хихиканье удовольствия, вырвавшееся из ее горла. Я повернулся, чтобы взглянуть на нее, и она замерла, лежа неподвижно и сжав губы вместе, подавляя ухмылку. Я тоже боролся за то, чтобы не выдать себя, когда повернулся, чтобы взять несколько вещей из ее шкафа.
Я посмотрел на нее, лежащую там, и оценил форму ее тяжелого стального каркаса. Обдумав проблему, я решил взять мягкие наручники и кожаные ремни. Она слабо сопротивлялась, пока я надевал наручники на ее лодыжки и запястья, и все это время на ее губах играла нервная улыбка. Наконец, я привязал ее, закрепив запястья над головой, а ноги связал так, чтобы лодыжки были пристегнуты к бедрам.
Она лежала, подняв колени вверх, поставив ноги на матрас и вытянув руки над головой, пока я стоял на коленях рядом с ней. Она боролась, сильно дергая за ремни, но они держали ее крепко. Она смогла перевернуться, но не могла опустить руки ниже подбородка.
Она задыхалась, когда я наконец перевернул ее и начал регулярными шлепками, оставляющими красные отпечатки на коже, сильно шлепать ее по заднице. Ее задница была поднята вверх, а лицо опущено на матрас, когда я развернул кляп и удивил ее, закрепив его на месте. Ее глаза округлились, когда я ввел два пальца в ее мягкую мясистую киску. Светлые волосики блестели от влаги, и звук ее хлюпающей киски наполнил комнату. Я сделала этот звук еще более непристойным, когда ласкал и дразнил ее пизденку.
Элизабет изо всех сил боролась со своими узами, ее стоны удовольствия усиливались вместе с ее неспособностью освободиться. Я зарылся лицом в ее киску, лаская ее налившийся клитор. Она кричала от удовольствия в свой кляп, и я почувствовал, что
Казбек