время был совершенно расстроен. Мне бы хотелось сорвать с неё одежду и заняться с ней любовью прямо посреди танцпола, но ни это, ни то, чтобы сделать это наедине, не входило в мои планы. В то время как Вильма была самой обычной дружелюбной и прекрасно ко мне относилась, я мог сказать, что с её стороны не было никакой романтической искры, поэтому к тому времени, когда мы вернулись со всех мероприятий после выпускного вечера на следующий день, я получил только объятия и поцелуи в щёку.
Вильма сделала меня разочарованным, возбуждённым чуваком. К счастью, в следующие выходные на бейсбольном матче за городом (я был первым игроком с низов в нашей команде) я столкнулся со знойной девушкой по имени Лизбет, которая ходила в ту же начальную школу, что и я, и которая теперь была старшеклассницей в Средней школе. Мы с ней разговорились, было ясно, что между нами есть взаимное влечение, и я чуть не опоздал на автобус команды, я был так поглощён разговором с ней. Когда я уже собирался бежать, чтобы успеть на автобус, она быстро написала свой номер телефона у меня на руке и сказала, подмигнув:
— На случай, если ты захочешь позвонить.
Не вдаваясь в подробности, у нас с Лизбет было настоящее сексуальное - хотя, вероятно, и не очень романтическое - влечение друг к другу. Она была опытной и готовой, поэтому мне не пришлось уезжать в колледж 19-летним девственником после очень ЖАРКОГО (и я не имею в виду температуру) лета!
************
Марси, Гейл и Вильма закончили разные колледжи друг от друга и от меня, и с тех пор, как их родители переехали в другой штат, я почти никогда их больше не видел за то время, что я учился в колледже. У меня были очень продуктивные четыре года в колледже: я несколько раз попадал в список лучших по машиностроению, вёл отличную общественную жизнь в братстве, в том числе занимался сексом очень приемлемое количество раз, и мне нравилось играть в футбол и бейсбол (недостаточно хорошо, чтобы играть в университетской команде - в университете 40 000 студентов). Несмотря на то, что я всегда был в хорошей форме и сильным, я также физически повзрослел во многих отношениях, и даже вырос на три дюйма, и набрал пятнадцать фунтов мышц, и потерял какое-либо подобие пухлости на лице и туловище.
К счастью, моё лучшее предложение о работе было в большом городе, где сейчас жили родители Гейл и Вильмы, и где также обосновались все: Гейл, Вильма и Марси. Я узнал об этом от своих родителей, которые поддерживали связь с Поттерами, и оказался на вечеринке в доме Поттера примерно через две недели после того, как начал работать. Вильма была там со своим постоянным парнем, Марси была там со своим первым мужем, а Гейл была там одна.
После первых двадцати минут стало очевидно, что Вильма и Гейл всё ещё были мега-милыми, дружелюбными, жизнерадостными; также было ясно, что Марси по-прежнему была полной сукой, а её муж был подкаблучником ("идеально подходят друг другу", - была моя первая мысль), хотя нельзя было отрицать, что Марси теперь была такой красивой, какой только может быть женщина. Однако что изменилось, так это то, как Гейл смотрела на меня. С той секунды, как мы обнялись в знак приветствия, стало ясно две вещи: моя давняя детская/подростковая влюблённость в неё вернулась с новой силой, и то, как она смотрела на меня, сильно отличалось от того, как мы вместе ходили в школу. Её чувственные прикосновения и взгляды при общении
Педагогическая поэма или вторая жена папы