улицы, у часовни, на Большом. Не помню, как там она называется, эта улица. Ну, ты знаешь. От метро «Василеостровская» проходит до Большого. Одни ресторанчики, да бутики на ней. Встречаемся в 14.00. Пока.
— Пока пап.
В перерыве между делами, Сергей, поглядывая на часы, позвонил домой.
Трубку долго не брали. Потом ответила Юля. Голос был у неё красивый, с грудными нотками.
— Выспалась, малышка?
— Ещё позёвываю, но не мудрено! Что ты вчера, нет, уже сегодня вытворял со мной. Из рук всё валится, ноги еле ходят, а киска моя жалуется и говорит: где ты нашла этого извращенца!
— Киске передай, что я вернусь, смеясь ответил он.
— Да вчера еле пережила, можно сказать, еле выжила! Ты сумасшедший мужик. Как тебя три жены отпустили? Что ты с ними делал?
— Это было в другой жизни. Я, чего звоню, приеду к 8 вечера. Пойдем, сегодня развеемся. Хочу, просто с тобой посидеть в ночном кафе.
— В ресторане?
— Нет, просто в ночном кафе.
— я уж и забыла, что это такое, смеясь ответила она.
— До вечера, малыш.
— Целую, пока-пока.
Илья подошел на встречу вовремя. Он был одет, как всегда, в свои пидорастические, ушитые джинсы, с отвисшей жопой. В несуразные кроссовки и вельветовую куртку серовато-бежевого цвета.
— Привет, пап! Ты теперь в Питере?
— Пока в Питере.
— А почему пока?
— Ты меня знаешь. У меня нет Родины.
— Знаю-знаю. Так что хотел мне сказать?
— Хочу предложить тебе продолжить твою учёбу в Сиднее. Одного ГАСУ тебе мало. Да и ты нашу действительность видел. Ты ж был на Востоке, да и в Питерской клоаке сейчас щи хлебаешь. Представление о Родине имеешь. Надо вытащить тебя отсюда, пока это в моих силах. Отучишься, подтянешь язык. Адаптируешься и раскрутишься. Могу оплатить учёбу, немного давая на жизнь. Организационные вопросы я решу. Почему начнёшь с учёбы? Визу и вид на жительство туда, хрен получишь. Да и на работу не устроишься. Язык и местный диплом, вот, что нужно.
— Па, личная жизнь только начала налаживаться...
— Хочешь телегу толкать один, нет проблем. Я не спонсор всех твоих девиц выводить в люди. Достаточно моих ошибок в этом направлении. Ты сам всё прекрасно знаешь. Короче, сын. Я начинаю крутить педали, а ты будь готов. Да, и подсуетись с загранпаспортом. Времени тебе максимум пару недель. К новому учебному году ты должен быть уже там.
— Ты прав отец, хуле мне тут делать. По-рукам.
— Я знал, что ты смышлёный пацан.
Вечером он встретился с Юлей у «Бессонницы», что на Мытнинской набережной у Петропавловки.
Горели свечи, народу почти не было. Она тёрлась об него, как ласковая, домашняя кошка, сидя рядом и трогательно взяв его под руку.
— Серёж, я не говорила об этом, но скоро мне уезжать в Сидней. Я буду там рожать. Мне тебя очень будет не хватать. Но, так получилось, что я сама сделала этот выбор, иметь от тебя ребёнка... А ты женат. Я понимаю, что я для тебя очередная женщина. Я даже знаю, что тебе со мной хорошо. Но ты настолько независимый и сложный, что мне не потянуть тебя. Я хочу спокойной жизни и хорошей семьи. У меня достаточно средств, чтоб я справилась с этим. Дай слово, что ты будешь навещать меня. В Росси мне нечего делать. Я нутром чувствую, что кроме боли, я тут ничего не увижу. Я хочу, чтоб ты увидел нашего ребёнка и знал, что у тебя есть ещё родные души на другом конце света. Это неважно, что я возможно устрою свою жизнь, и у меня будет своя семья. Я хочу, чтоб
Летняя история