Нет, мам, я со вчерашнего дня не могу выкинуть из головы одну идею. Ты можешь, пожалуйста, снова надеть вчерашний костюм, и мы кое-что попробуем?
Да без проблем. Там надевать-то нечего особо. - усмехнулась она.
Тогда вперед и приходи в гостиную. Я пока всё подготовлю. - интригующе сказал он.
Алина быстро сходила в душ и почистила зубы. Аккуратно накрасила нос, надела ободок с рогами и портупею, как накануне, и вставила анальную пробку. Во всеоружии вошла в гостиную, где ждал её сын с торчащим членом.
Ты очень воодушевлен. - она указала на торчащий прибор, смутив мальчишку.
Посреди комнаты стоял маленький пуфик на четырех ножках.
Ложись на пуфик животом и как будто обними его.
Мама легла. Ноги пришлось подогнуть и коленки оказались возле её рук. Только сейчас она заметила веревку, лежащую рядом.
Саймон прокинул веревку под пуфиком и стал крепко опутывать её, как будто паук в паутину.
Оу! - удивленно воскликнула она. Но было уже поздно. Саймон увлеченный процессом не слышал и не видел ничего вокруг.
Прошло пару минут, а Алина уже не могла двигаться. Руки и ноги были связаны вместе, а попка оказалась на самом краю пуфика.
Еще один элемент. Открой рот, пожалуйста. - Саймон присел напротив, держа в руках красный шарик - кляп. Алина повиновалась, и он вставил его, лишив её не только возможности двигаться, но и говорить. Ей понравилось ощущение полной беспомощности, абсолютной зависимости от самца, который точно будет её сейчас сношать.
Саймон снова присел напротив и посмотрел ей прямо в полные подчинения глаза.
Я хочу тебя трахнуть, мама. Сейчас я буду тебя трахать. Я буду тебя ебать. - как будто пробуя на вкус ругательства спокойным голосом проговорил он. - Я буду трахать тебя в киску и в попу. Нет, в пизду и в жопу.
Алина потекла. Соски встали и уперлись в мягкий бархат. Попка заелозила в нетерпении. Алина попыталась даже найти такое положение, при котором сможет тереться сосками и клитором о ткань пуфика, но узлы были слишком тугими.
Саймон встал и подошел к ней сзади. Он видел, что киска уже раскрылась, ожидая. А на пуфик прямо под ней натекла лужица. Он шлепнул по маминой заднице ладонью. Сначала легонько, потом сильнее, так, чтобы оставался красный след. Алина вскрикнула. Но то был не крик боли. Это был вскрик похоти, животного желания. Саймону уже не терпелось, поэтому он быстро вынул анальную пробку, зачерпнул соков из маминой пизды, что вызвало еще один стон, и намазал колечко ануса, которое буквально час назад с упоением вылизывал.
Приставил головку ко входу.
Мама натянула веревки, которые до боли врезались в запястья, пытаясь насадиться, но попка не сдвинулась ни на сантиметр.
Сын провел членом от колечка ануса вниз, вдоль губ до самого клитора и потом обратно. Вход влагалища открывался и закрывался, судорожно пытаясь схватить и вобрать в себя, засосать то, что было так необходимо. Соки текли рекой, щедро смазывая гостя.
Саймон не спешил, он мучал свою “жертву”, доводил до исступления.
Наконец даже его терпение кончилось, и он начал вводить свой член в анус мамы. Тугое колечко плотно обхватывало его, сводя с ума. Он вошел на всю длину и на секунду остановился, прислушиваясь к ощущениям. Потом начал движение обратно. Кажется, мама потеряла сознание. Он шлепнул по попе приводя её в чувство. Снова сначала легонько, потом сильнее. Она вскрикнула.
Саймон почувствовал, что эластичное колечко привыкло к его размеру и начал размашисто долбить его. Несмотря на быстрые и сильные движения, пуфик стоял как вкопанный, о чем больше всего переживал мальчик.
Протрахав так маму несколько минут, Саймон понял, что он может чередовать её
Как я лишилась девственности в лагере