живот спермой. Его громкие рыки мне очень даже понравились – приятно ведь довести мужчину до такого состояния, когда он полностью перестает контролировать себя. Немного подумав, я еще принялась тереться лобком и уголком щелки о сокращающий член. Вот только сомневаюсь, что он заметил мои лучащиеся счастьем глаза в этот момент. И для кого я их такими делала?! Ну, ничего, я снова включила лучики, когда он стал целовать меня, шепча какие-то глупости...
Шантажировать Василия я не стала. Зачем? Он и так сделал предложение матери, видимо, желая иметь под рукой (или под другой частью тела?) объект страсти. Запретной страсти – не надо забывать. Правда, как выяснилось, мать не слишком-то нуждалась в частом сексе, и мне пришлось отдуваться за нее. Ну, да от меня не убудет же... Не знаю, может с дилдо я бы получала и большее физическое удовольствие, но ведь дилдо не будет смотреть на тебя влюбленными глазами и млеть от твоего обнаженного тела.
В общем, когда мать уходила на смену, мы с отчимом жили как муж и жена, вплоть до того, что он брал меня с утра, когда у мужчин возникает утренняя эрекция. Пришлось даже купить мне широкий диван-книжку (Мама-то думала, что я выросла, и теперь на обычной кровати тесно. Ага. Знала бы она, почему тесно!). Меня поначалу бесило, что пробуждения день через три были раньше на 20-30 минут, но, что делать, приходилось кончать со стонами и криками. Потом, правда, втянулась: если мать была дома, и Васька – в ее постели (до себя я тогда не допускала его ни под каким видом), даже вроде чего-то и не хватало... Было только одно исключение: на свадьбе мама что-то здорово накидалась, а отчим, наоборот, едва захмелел. Так что вся брачная ночь возлегла на мои плечи. Вернее, на то, что гораздо ниже... Едва вытолкала Ваську утром, чтобы полз к новоиспеченной жене.
Часть 2. Контрольная
Я – Виолетта, и у меня есть две физиологические особенности. Первая - я всегда очень увлажнённая между бедер, словно меня целый час ласкал самый умелый, самый красивый мужчина; вторая - я без труда кончаю с членом хоть во рту, хоть в киске, хоть в попке, а то и вовсе между сисек...
...
Так и продолжалась моя жизнь. Меня всё устраивало: и секс был, и обожание отчима, и не надо морочить голову с «отношениями».
Но тут наши парни чем-то провинились перед физиком, и он решил закатить такую контрольную, чтобы весь класс получил двойки. Перед ЕГЭ это было уверенное накрытие одним неприличным местом пушистого северного зверька (именно так – в двойном размере)! Да еще перенёс урок на первый этаж – там, где парты абсолютно «прозрачные» - не спишешь ни с учебника, ни с телефона. И лишь вдоль доски была устроена длинная кафедра с какими-то плакатами-рисунками для первоклашек.
Надо сказать, что физик, Сергей Леонидович Снегов по кличке Морозко, был довольно суховатым мужчиной. Всегда в строгом костюме, при галстуке. Короткий ежик светлых волос, жесткий упрямый подбородок, вечно нахмуренный. В общем, мы его побаивались и не любили.
Но тут я, сев на свое место за первой партой, обратила внимание, что Морозко дольше приличий задерживает глаза на моих ножках. Стройных и довольно-таки щедро открытых – я любила, когда мужчины и парни любуются ими. Если еще добавить белые гольфы до колен и аккуратные балетки на маленьких ступнях... В общем, посмотреть было на что! Хотя от Сергея Леонидовича я такого и не ожидала.
До начала урока было еще далеко, но физик загнал нас в класс, распорядившись повторить материал, а сам
Сговор