что «смотри мол сама, надо ли тебе Это», погрузилась Маргарита в раздумья...
— Всё бы неплохо, и долги не очень, не более, чем у уважающих себя людей..., в размере его годовой зарплаты, и диспансеры всяческие в пациентах его не держат, и с психами он вроде разошёлся судьбой, но вот кобель..., Кобель отменный и со стажем, о чём фото говорили, который провожая её на поезд Питер – Столица, через полтора часа ебал на тех же надувных матрацах совсем других баб..., думала Маргоша о своём избранном, утирая с глаз слёзки платочком, оплакивая своё разбитое, девичье сердце.
Но столичных рыбок потому акулами и зовут, потому, как навыки в том, как мужчину в чувство привести и от баб назойливых отвадить, при том, как его к стойлу семейному привязать, да так, чтоб мужчина того и не заметил, передаются им с генами от потомственных мамок-москвичек. Герман и оглянуться не успел, как барышни его питерские, унося ноги скрылись в тумане, едва успев откланяться, а в постели его осталась единственная и несравненная девушка по имени Маргарита. Вдыхала она запах его разгорячённого мужского тела и GUCCI с таким сладострастным желанием, с такой любовью и с таким умением ночами нализывала его фаллос, давала так изощрённо, крича и царапая кожу на его спине и ягодицах кончая, и готовая трахаться с ним сутками, что местные девицы-красавицы, бледно выглядели в его глазах на её фоне, и все мирские заботы ушли вслед за ними. И тогда растаяло мужское сердце, и понял старый Казанова, что нет никого ближе и роднее ему на свете, чем эта девчушка с большими зелёными глазами, на 20 лет его моложе, так любящая его, как понял он и то, что влюбился в неё, и хочет, чтоб она стала его женой и родила ему малыша, милого и желанного.
Пьяный разврат