поплескаться, поспать. Ну, а вечером можно по городу побродить, в кафе посидеть. Андрей не был уверен, что сумел сохранить приличное выражение лица. В корень мать! Да сколько ж можно! В лагере, за малым, не на голодном пайке сидел, и в городе, вместо любовных утех, предлагают на вечерние фонари любоваться. Юлька, оглядев помрачневшую физиономию Андрея, вдруг, весело подмигнула ему, вмиг превратившись из серьёзной вожатой в столь знакомого Андрею бесёнка, и звонко, заливисто рассмеялась. - Ладно, Андрюшка. Хотела тебе к вечеру сюрприз сделать, но придётся сейчас. Уж больно ты расстроился. Родители встретят меня и на все выходные уедут на дачу. Приходи, и до завтрашнего вечера можешь делать со мной что хочешь и сколько захочешь. Но запомни, маньяк! – Юлька решительно ткнула пальцем в грудь, сразу повеселевшему, Андрею. – Завтра, после девяти вечера, ты свалишь из моей квартиры к себе в общагу. В понедельник утром вернутся родители, и я не могу предстать перед ними заезженной клячей, на которой скакали полтора суток без перерыва. - Ты всё равно останешься самой красивой девушкой на свете. – Радостно улыбнулся Андрей. И крикнув так, что оглянулись прохожие: « Я люблю тебя»! – подхватил на руки и закружил по перрону весело хохочущую, счастливую, влюблённую Юльку.
Как я лежал в детской психбольнице