процесс. Опять же, я не хотел, чтобы это застало Джин врасплох, так что как-нибудь в выходные мне придется позвонить и сообщить ей. Я не знал, что будет труднее сделать: разорвать брак или рассказать Джин о своих намерениях, но я полагал, что узнаю.
Однако сначала мне нужно было кое-что еще. В субботу утром я впервые за долгое время был в хорошем настроении. В пятницу я зашел к создателю рамок и забрал снимок Джуди. Время от времени один из моих корпоративных клиентов хочет, чтобы крупный план их завода или штаб-квартиры висел в вестибюле, поэтому я нашел этого парня, который оформляет картины в своем подвале за половину стоимости магазинов. Он прекрасно поработал над портретом Джуди. Хотел бы я иметь студию, чтобы повесить ее на стену. Выйдя из его дома, я зашел в киоск за оберточной бумагой и открыткой.
У меня не было их номера телефона, и я даже не мог вспомнить их фамилию в тот момент, поэтому я просто рискнул и поехал. Я увидел обе машины на их подъездной дорожке, поэтому взял свой подарок и позвонил в дверь. Я все еще немного нервничал из-за мужа, просто никогда не знаешь, как кто-то иногда отреагирует.
А так мне было не о чем беспокоиться. Его звали Карл, и у него на глазах стояли слезы, когда Джуди развернула свой подарок и он увидел, что это было. Можно подумать, что я дал им миллион долларов. Ни один из них не мог перестать благодарить меня. Они пригласили меня остаться на кофе, и я, будучи одним из тех, кто никогда не отказывается от нектара Богов, согласился.
Очевидно, я знал их не очень хорошо. Думаю, Джин знала их лучше, чем я, но они были действительно хорошими людьми. Оказалось, что Карл был из весьма артистической семьи, его отец был довольно известным художником-акварелистом, его сестра владела художественной галереей в центре города, а он работал художником-графиком. Джуди также обладала талантом в изготовлении украшений.
Нам было, о чем поговорить, и, прежде чем я это понял, утро прошло. Когда я уезжал, чтобы вернуться домой, я не сомневался, что мы станем друзьями. В течение недели я также получил сорок два заказа на фотографии двадцать на двадцать пять от двух футбольных команд, которые я снимал накануне в субботу, поэтому после обеда я провел остаток дня, делая отпечатки. При цене семь пятьдесят за снимок это стоило моего времени.
Я как раз закончил это, когда мне позвонил Джек и снова пригласил меня на воскресный ужин. Это превращалось в полноценные выходные. Конечно, все это время я знал, что мне нужно позвонить, но я не хотел. Я дождался более позднего вечера.
«Привет», - я узнал в этом голосе мать Джин.
«Привет, мама, Джин там?»
«О, Далтон, я так рада, что ты позвонил. Я никогда не видел Джин такой подавленной, может она вернется домой?»
«Нет, нет, я звоню не поэтому, - поспешно сказал я ей, - боюсь, что этого не произойдет». На другом конце провода было короткое молчание.
«Пожалуйста, Далтон, ты должен простить ее. .. пожалуйста, я не знаю, что она будет делать, если ты этого не сделаешь. Она рассказала нам все, она совершила ошибку, дорогой. Но она больше никогда не сделает этого. Я знаю, что она этого не сделает.»
Я знал, что это будет трудный звонок, но я не рассчитывал, что ее мать усложнит задачу.
«Мама, извини, я правда я не пытаюсь быть жестким, но я просто не понимаю, как мы когда-нибудь сможем заставить это работать после всего. Я все еще люблю ее всем сердцем,
Первыи раз ето случилось...