сильно акцентировал на себе внимание, будто мама должна была принадлежать только ему. «Видать с ЧСВ у тебя всё в порядке, да? Даже более, чем в порядке», - думал я, в то время, как он продолжал оскорблять маму.
Когда у него закончились аргументы про грудь, он начал переходить уже на личность. И надо сказать, что ругательств он правда не жалел и некоторые из них были даже с перегибом. Складывалось ощущение, что он злился из-за того, что это не он её хозяин, но не имея других вариантов, срывал всю свою злость на маме. Попутно он стал её щипать и хлопать ладонью. Причём щипать довольно болезненно, судя по остававшимся красным следам.
Сама же мама в это время, понятное дело, молча всё это выслушивала, терпела и продолжала дрочить ему грудью. Но внутри у неё закипал настоящий вулкан. Это можно было понять по одним лишь глазам, которые были полны чистой злости и искренней ненависти к человеку перед ней. Мама за такое время хоть и привыкла, если вообще возможно к такому привыкнуть, к оскорблениям в свой адрес, но тут она искренне не понимала, за что ей приходится всё это терпеть, причём в настолько грубой форме. К тому же тут ещё работал эффект накопления. Вся эта ненависть и злость, которая копилась в ней, и которую она не могла выплеснуть, начинала выходить. Более того, злость у мамы кипела так сильно, что она не боялась поднимать кверху глаза на парня, буквально сверля его ими. И потому скоро начала получать вполне предсказуемые плевки от него прямо в лицо. Но когда очередная слюна стекала вниз с места попадания, то мама снова поднимала глаза. Очевидно, в тот момент у мамы был вновь невероятный прилив гордости и настоящей накопленной ярости, как бы иронично это ни было, учитывая, что сейчас она стояла голая на коленях и дрочила грудью член парню, жестко её оскорбляющему.
— Что-то мне не нравится, как ты на меня смотришь, мразь, - на повышенном тоне сказал патлатый, когда мама вновь подняла голову после его плевка.
— А ещё что не нравится?, - неожиданно выдала мама.
Понятно, что сказано это было на порыве всех тех эмоций, которые смогли её по-настоящему разозлить, но это было что-то новое. Остальные парни, услышав от неё подобное, издали монотонный гул, как бы говоря своему товарищу, чтобы тот как-то отвечал на подобную наглость с её стороны. Хотя и надо признать, что даже они были удивлены, как, собственно, и я. «Ничего себе, мам. Хватает, значит, ещё гордости, чтобы вот так огрызаться? И это после всего произошедшего в подвале и до него? Значит, разозлил тебя этот парень и правда очень сильно. Ладно, но говорить ты можешь что угодно. Уже все видели, что «королева» ты только на словах. Может, в этот раз продемонстрируешь что-то новое?»
Движения грудью она после такого, естественно, остановила. Убрав с них руки, она положила их на колени и продолжила сидеть, всё так же прожигая парня яростным взглядом.
— Ого, как страшно, - нарочито наигранно сказал парень, - Внимание-внимание, опущенная и обиженная сука поверила в себя!
Мама не шевелилась и лишь продолжала смотреть. Тогда парень чуть наклонился к ней и дал резкую жгучую пощёчину. Она стиснула зубы и молча вытерпела её.
— Ты перед кем тут выёбываешься, а?, - на повышенном тоне продолжил патлатый, - Ты думаешь, я ничего о тебе и твоём положении не знаю? Да всё я знаю и видел, какая ты на деле попущеная. Или скажешь, что это не так?
Жена генерального директора Марина Леонидовна