Категории: Измена | Классика
Добавлен: 11.03.2023 в 07:12
буквы «А». Alexander Advertising. Я как раз прокручивал в голове этот образ, когда снова зазвонил телефон.
– Черт возьми, Блейк, я за тобой не успеваю, – сказал Бернс. – Как только мы выходим из этого гребаного самолета, меня засыпают вопросами о твоем разводе и о том, кто что получит. А сегодня утром, прежде чем я успел тебе позвонить и спросить, как ты хочешь поступить, мне звонит Мэри Бет и плачет. Не ее адвокат, а сама Мэри Бет. За все годы, что я знаю вас обоих, я никогда не слышал, чтобы она плакала. Обычно эта женщина спокойна как королева красоты. Но она рыдала, блядь, не переставая. Я сказал ей, что мне не следует с ней разговаривать, что это неэтично. Она должна попросить позвонить мне своего адвоката. Она сказала, что хочет немедленно прекратить бракоразводный процесс, и что она совершила ужасную ошибку. Как я должен сказать этим чертовым репортерам, что развода не будет? Может, мне просто сказать им, что все это из-за того, что кого-то неправильно процитировали?
– Монти, ты на кого работаешь? – спросил я.
– На тебя, Блейк, – ответил он.
– Я просил тебя останавливать развод? – спросил я.
– Ну, нет, – сказал он. – Но я...
– Никаких «но», Монти, возвращайся к работе, – сказал я и повесил трубку.
Как раз когда я собирался окунуть полотенце из микрофибры в ведро с раствором для мойки Turtle wax, к моему подъезду подъехала машина.
Из нее вышел Цезарь Энтони.
– Ты выглядишь лучше, чем вчера вечером по телефону, – сказал он.
– Я все еще чувствую себя дерьмово, Цез, но собираюсь принимать это по одному дню за раз, – сказал я.
– Все тот же старый Блейк, – сказал он.
– Нет, – сказал я, – перед тобой стоит совершенно новый, гораздо более целеустремленный Блейк. Я – как парень в драке в баре. Пока сидел здесь и пил на своем табурете, не беспокоя ни одну душу, какой-то придурок подошел и отсосал у меня. Это как раз то, что сделала Билли Джин, она ударила меня. Я не понимал, что происходит, и весь мой мир просто полетел к чертям. Я ничего не мог с этим поделать, только принимать удары и позволять всем наносить их. В последнее время удары продолжали поступать, но я внезапно повысил свою бдительность. Предпринял несколько шагов здесь и во Флориде, чтобы поднять эту защиту, и теперь защищаюсь от этих ударов.
Я принял боксерскую стойку и поднял руки перед собой, чтобы он мог их видеть.
– Так что, Цез, если ты пришел сюда позлорадствовать или попытаться нанести мне удар, пока я в отключке, приступай, но помни, я не буду в отключке вечно. Задолго до того как кто-либо ожидает этого, я снова поднимусь. И на этот раз буду стремиться еще выше.
– Знаешь, – сказал он, – прошлой ночью я это понял. Ты был расстроен из-за всей этой истории с Билли Джин. А тут еще твоя жена подала на развод, пока тебя не было в городе. Но, может быть, тебе стоит взглянуть и на себя, Блейк. Весь колледж мы с тобой соревновались друг с другом. Иногда зубами и ногтями. Но в моем понимании это всегда было дружеское соревнование, основанное на взаимном уважении.
Он сделал паузу и посмотрел на меня.
– Мы соревновались, потому что оба хотели быть лучшими, но никогда не жульничали. И никогда не пинали друг друга, когда были подавлены. Еще кое-что, что я помню о тебе, Блейк. У тебя всегда был класс. Помнишь, как ты расстался с
Нет сил говорить...лучше напишу