Категории: Измена | Классика
Добавлен: 11.03.2023 в 07:12
меня это просто не волновало. Кроме того, ни одна из женщин, которых я видел, даже близко не могла сравняться с Хеленой. Я заметил множество камер, как видео-, так и фото. Это меня беспокоило.
Наконец, мы заметили Гаскона, и он пригласил нас за столик. Удивительно, но все официантки в нашей секции были одеты в такие крошечные шорты, что напоминали бикини. Их топы, похожие на лифчики, смахивали на рубашки в клетку. Все они были в ковбойских сапогах и ковбойских шляпах. Гаскон улыбнулся, увидев, что я обратил на это внимание.
У некоторых женщин была европейская особенность с волосами на теле. Они предпочитали оставаться естественными, в то время как другие их брили. Может быть, это – одна из культурных особенностей, но мне больше нравились бритые.
В течение первого часа или около того мы непринужденно болтали. Гаскон даже вскользь затронул тему Билли Джин. Думаю, он это сделал больше для того, чтобы дать мне понять, что знает о моих проблемах, чем для чего-то еще.
– Здесь, в Европе, вы бы чувствовали себя как дома, – сказал он. – Здесь мы не воспринимаем сердечные дела настолько серьезно. Предпочитаем смотреть сквозь пальцы, пока никто не пострадал. Ваша ситуация не продалась бы здесь ни одной новостной газете, мой друг.
Я не стал вспоминать о том, что менее часа назад парковщик за дверью читал обо мне в одной из тех газет, где она бы не была продана.
Цезарь встал, чтобы потанцевать с женщиной, которая подошла и пригласила его. Ко мне подошла одна из ее подруг, но я вежливо ей отказал. Предложил ей выпить, и по какой-то причине, чтобы выпить, она села за наш столик. Я отвернулся от нее, чтобы все фотографирующие поняли, что мы ни в коем случае не вместе. Возможно, у меня паранойя, но после Билли Джин я стеснялся камеры.
Вдруг к нашему столику подошла пара. Мужчина был хорошо одет, но ничем не примечателен. Женщина, напротив, была эффектна. Ей – около двадцати лет, возможно, на год или два старше. У нее – длинные рыжеватые волосы и ярко-зеленые глаза. Она показалась мне такой знакомой.
– Позвольте представить вам Аманду Кингсли и ее спутника Иоганна Вайсмана, – сказал Гаскон. – Это – Блейк Александр. Он занимается рекламой, и очень хорошо в ней разбирается. Йоханн – вице-президент крупной швейцарской банковской фирмы здесь, в Париже, ну, а Аманда, конечно, – всемирно известная актриса.
Вот откуда я ее знал. Я видел рекламные кампании некоторых ее фильмов. Не помню, видел ли я какой-нибудь из них. Потом вспомнил, что она снималась в основном в европейских фильмах, и хотя я видел, как она получала за них награды, в США она еще не достигла большого успеха.
Ее глаза сразу же остановились на моих. Я удивился, почему она здесь, с Вайсманом. Ему – не меньше сорока, и он почти вдвое старше нее. Ну, это не мое дело. Любовь, как говорится, штука странная. Однако они были интересной парой. Ее голова постоянно покачивалась в такт музыке, а Вайсман безостановочно болтал с Гасконом о делах.
– Блейк, что вы думаете об экскурсии по отелю, которую мы провели сегодня утром? – спросил Гаскон. – Европейская утонченность и блистательность, очевидно, вас убаюкали, и вы почти замолчали. Здесь, в Европе, у нас нет необходимости в рекламе. Наша репутация создавалась десятилетиями работы, но в Америке все настолько по-другому, что мы решили использовать вашу маленькую фирму, чтобы представить там нашу компанию и нашу культуру, – сказал он. Затем, резко сменив тему, начал другую.
Евин сюрприз!