Категории: Измена | Классика
Добавлен: 11.03.2023 в 07:12
в то время как я слегка сбавил обороты. Затем, перейдя на следующую передачу, я рванул вперед. Мощность моей машины – почти 800 лошадиных сил, что компенсировало разницу в соотношении мощности и массы. Я поравнялся, а затем посмотрел на Вайсмана. С выражением ужаса на лице он смотрел, как я начинаю отрываться. Тогда, чтобы подсыпать соли на рану, я включил первую ступень закиси азота и еще дальше вырвался вперед. Когда проехал финишную черту, между нами уже был просвет. Я развернул машину и медленно поехал обратно.
Гаскон ждал меня на стартовой линии. Повсюду были репортеры и даже несколько жандармов, которые, казалось, не заметили никаких незаконных уличных гонок на улицах Парижа. Больше всего всех удивил тот факт, что когда вернулся Вайсман, он проехал мимо нас и направился прочь. Вот вам и честь швейцарцев.
– Я уверен, что он вернется, – сказал кто-то. Но этого не случилось.
Гаскон протянул руку, чтобы пожать мне.
– Ковбои никогда не умирают, мать их, – сказал я. Цезарь пожал ему руку.
– Мы еще можем поговорить утром, – сказал Цез.
– Я еду домой, – огрызнулся я.
– Работа ваша, – сказал Гаскон.
– Мы не можем сделать это за десять миллионов долларов, – сказал я. – Теперь, когда я знаю, с чем мы столкнулись. Просто чтобы избавиться от такого отношения, мы потратим гораздо больше. Нам понадобится не менее четырнадцати миллионов.
– Договорились, – сказал Гаскон, вытянув голову. – Anthony Alexander LLC будет рекламировать нас исключительно в США и получит четырнадцать миллионов...
– Евро, – сказал я, заметив, что репортеры записывают каждое слово.
Я повернулся, чтобы вернуться к своей машине, когда мне навстречу шагнула Аманда.
– Куда мы едем? – спросила она.
– Не знаю, куда едете вы, но я возвращаюсь в свой отель, – сказал я.
– Именно туда я и еду, какое совпадение, – сказала она.
– Вы милы, – сказал я, – но такой уже была однажды Билли Джин.
Я оставил ее стоять там и ждал, пока Цезарь сядет в машину.
– Почему ты так быстро едешь? – спросил он.
– Мне необходимо позвонить, – ухмыльнулся я.
Хелена подняла трубку на первом же гудке.
– Не знаю, который час в Париже, – сказала она, – но здесь только четыре часа. Я все еще на работе. Мне нужно заполнить кучу бумаг, включая документы о передаче сына Билли Джин в приемную семью.
– Не отдавай его в приемную семью, – сказал я.
– Почему нет? – спросила она. – Мы ждем только твоего возвращения. Сара нашла кучу информации, которая очень помогла. Я еще не передала Мейтленду информацию о том, кто такой Кармен Сан-Диего, но как только он узнает и проведет правильную проверку, Билли Джин потеряет опекунство, а твоя репутация будет очищена.
– Какой ценой, Хелена? – спросила я. – В приемную семью попадет ребенок, который на самом деле является моим родственником. Сейчас Билли Джин утверждает, что он – мой сын, так? Так что, оформи мне опекунство, пока там не выяснят, что я не отец. А пока давай посмотрим, сможем ли мы быстро начать усыновление.
– Никто не позволит тебе его усыновить. Ты – одинокий парень с сомнительным образом жизни. Детей хотят отдавать в семьи и в стабильную домашнюю обстановку. Если только ты не согласишься остаться женатым, что вполне вероятно, – сказала она.
– Почему ты думаешь, что я, скорее всего, останусь женат? – спросил я.
– Ну, в заголовках газет пишут, что твоя жена отменила свое прошение о разводе. Она простила тебя и хочет остаться с тобой в браке, – грустно сказала Хелена.
Как меня подводит моя наивность