ухожу.. Мы, Танюша, теперь оба вдовые. Чтобы ты сказала, если я предложу тебе выйти за меня замуж? Квартира у меня просторная, хоть пляши. И от твоих недалеко. Если тебе надо подумать, не спеши отказываться, со своими поговори. Пенсии у нас будут неплохие, ещё детям сможем помогать. Да и по-мужской части вполне могу соответствовать.
– Зинульку свою ещё пощупываешь по-холостяцки? – улыбнулась Татьяна Николаевна, взирая на крепкую, коренастую фигуру давнего друга.
– Не без этого, Танюша, благо незамужняя пока. Но от Семёна держу подальше, да и себе стараюсь не позволять без надобности. Только, как на духу скажу, лучше тебя, за всю жизнь бабы не встречал. От супруги не уходил, чтобы две семьи разом не ломать и карьера для мужика – не последнее дело в жизни. В любовники, Танюш, не напрашиваюсь, а любящим мужем буду, не сомневайся. Полагаю, что и ты не всегда с Павлом блюла себя. С пьющими мужьями не каждая баба способна быть верной. По злобе́ порой и позволишь себе, ты для мужика очень привлекательная женщина. Так я тебя не упрекну если что. В любви и верности клясться не принуждаю. Если и есть такой мужик, а плохого ты держать не станешь, препятствовать не буду, Татьяна Николаевна.
– Как тебе сказать, Дмитрий Михайлович, есть такой, врать не стану. С Пашей не захочешь, а и дашь слабину на стороне. Но к этому ревновать не станешь, да и сама бросить не захочу. Уж очень тебя напоминает в молодости... Так что тебе решать, а не мне, Дима.
– Кто ж тот орёл, ежели не секрет? Не из наших ли кто?
– Из наших с тобой, Дмитрий Михайлович.
Лицо Князева застыло в немом удивлении. Глаза округлились, губы дрогнули, пытаясь озвучить свою догадку и, получив в ответ ироничную усмешку с утвердительным кивком Татьяны Николаевны, откинулся на спинку кресла, пораженно выдохнув из груди:
– Ну, Танюша, ты и жжёшь! Мне бы самому догадаться... А Сёмка-то каков! Собственную мать под себя разложил, паразит.
– После Афгана совсем чужой вернулся, – поделилась воспоминаниями Татьяна Николаевна, – толи шрама на лице стеснялся, толи контузия подействовала на парня. Посмотрела я на сына и заявила мужу, что не могу смотреть на Семёна в таком состоянии. Или бабу ему искать, или самой взять грех на душу. Не Верушку же, в самом деле, ему в постель отсылать. Не гоже молодой девчонке жизнь с этого начинать. Только Пашка на свою “дочу” не согласился. Догадывался, видать, что Сёма не его кровь. Да и выпивка ему стала дороже меня. Словом, не стал противиться моему решению. Только условие поставил, что пить не бросит. Благо и ты его пьянки покрывал, потому и по службе не продвигал. А со мной тебе особо мороки не будет. Сёмка, глядишь, в скорости женится и на меня уж ни сил, ни времени не хватит. И моё согласие на наш брак, уверена, что первым одобрит. Уважает он тебя, как отца родного. Словом, поделите меня как-нибудь. Ну а если что не так, на наших отношениях, надеюсь, не скажется, Дмитрий Михайлович?...
Князев подошёл к Татьяне Николаевне и по-хозяйски положил широкую ладонь на грудь, сидящей в кресле женщине, сжимая ещё полную упругую дыньку с жёстким соском под белой форменной блузкой.
– Не спеши, Дмитрий Михайлович, я ещё не дала согласие на замужество. А если Зинаида заглянет, как объясняться будешь с девчонкой?
– Не осторожничай, Танюша, и сама не войдёт, и посторонних не пустит. Дай вспомнить, какой ты была когда-то.
– Уж это мне Сёмка не ленится напоминать. После него чувствую
Анжела и лох