Саманта неподвижно лежала в своей постели на полу. Они не занимались никакими шалостями. Просто спали.
В голове Джессики промелькнул образ полных губ ее сына. Ощущение его языка на ее губах было невероятно сильным. Не понимая, что делает, она подкралась к его кровати и потрясла его, чтобы он проснулся.
— Ной? Ной? - Ее рука осторожно провела по его бедру из стороны в сторону.
— Мама? - Ной быстро сел, стирая сон с глаз - что случилось?
— Пойдем со мной - Джессика потерла ноги друг о друга. Ее трусики были уже мокрыми. Казалось, что кто-то установил кран ее влагалища в постоянно включенное положение. Слава богу, ее врач сказал ей, что это здоровое и нормальное явление. Хотя, она сомневалась, что большинство женщин истекают вот так весь день. Она повернулась и вышла из комнаты. Когда он не последовал за ней, она позвала его.
Ной в недоумении встал. Он расправил сбившуюся фланелевую пижаму и последовал за матерью. Что бы ни случилось, это было не к добру. Она никогда не будила его посреди ночи. Он осторожно обошел своего спящего друга и последовал за матерью. Выйдя в коридор, он увидел, как ее ночная рубашка исчезает на лестнице. Он обнаружил, что она ждет его на середине лестничной площадки.
— Что случилось?
— Иди сюда, милый - Неужели она совсем сошла с ума? Вероятно, нет. Впервые в жизни она мыслила ясно. Томас был прав. Если нарисованный мужчина не мог быть с ней, то почему бы Ною не быть с ней? Он был так полон юношеской энергии, и он обожал ее. А она обожала его. Когда он оказался достаточно близко, она заключила его в объятия.
— Мама? Я не понимаю. Ной растаял в ее объятиях. Ее массивные сиськи прижались к его груди, а ее сладкий язык снова оказался у него во рту. Поцелуи с ней были почти привычными. Он не повернул бедра. Он позволил своей эрекции ткнуться ей в живот. Его руки двигались вниз по ее бокам. Изгиб ее талии к бедрам был гораздо более выразительным, чем у Саманты. А когда он потянулся к ее попке, он ощутил в руках гораздо больше плоти, чем в случае с подругой.
Мысли Джессики пошли в разнос. Ее руки проникли под его рубашку. Его торс не был выпирающе рельефным, но там было так много крепких мышц, по которым можно было провести ногтями.
— Ммммпппппппппххххаааа - она с силой толкнула его к стене. Один из семейных портретов, украшавших лестницу, упал и разбился с грохотом.
Поцелуй прервался. Мать и сын посмотрели наверх, чтобы увидеть, не привлечет ли шум чье-нибудь внимание.
— Что... мы делаем... мама? - Ной позволил ей взять его за руку и повести вниз по лестнице. Они старались обходить места, где могли быть осколки стекла - мы должны убрать это, пока кто-нибудь...
— Мы уберем это позже - Джессика потянула его в гостиную. Она включила лампу, уронила его руку и повернулась к нему лицом - мне кажется, это таким правильным, ты так не считаешь, солнышко?
— Мам, я... о, боже - он смотрел, как она снимает ночную рубашку. Под ней были только трусики. Он видел ее голой через окно, но это было на некотором расстоянии, и она была наклонена. Теперь она стояла прямо перед ним. Она немного сдвинула бедра в сторону, давая ему возможность рассмотреть ее грудь. Он не упустил такой возможности - ого. Э-э... вау - он открыто уставился на ее красоту.
— Ну? - Джессика прикусила губу. Голод в его глазах скрутил ее желудок в
Юный насильник.