таким нервным. Она хотела успокоить его. — Я полагаю, что благодаря Интернету ты видел больше сисек, чем все твои предки вместе взятые. Так что, если тебе все еще нравятся мои... — Джули пожала плечами и улыбнулась. Ее мозг на секунду затуманился, а затем наступила полная ясность. Джули знала, что ей нужно делать. — Я не думаю, что мы сможем разобраться с твоей лодыжкой, пока не разберемся с этим. Я знаю, как сильно тебе иногда нужна разрядка. — Джули снова указала на его пенис. — Что ты думаешь?
— Ты хочешь потрогать его? — Дэниел мог слышать свой пульс в ушах.
— Я не знаю насчет хочу, тыковка. — Джули потянулась к талии Дэниела и дрожащими пальцами зацепила его микро-боксеры. — Но я должна что-то сделать. Мы не можем допустить, чтобы у тебя были опухоли в двух местах. Это моя обязанность — позаботиться о тебе. — Она стянула боксеры и осторожно сняла их. У Джули перехватило дыхание, когда фиолетовоголовое чудовище выплыло наружу. Во всех отношениях, кроме этого, Дэниел был кротким, нежным цветком. Но это одно отклонение было чудовищным. — Теперь я буду использовать только руки и полотенце. Это не измена.
— Нет, это не измена, — повторил Дэниел. Его взгляд задержался на зеркале, где Элоиза тихо хлопала в ладоши в предвкушении. Затем он посмотрел вниз на свою великолепную мать, когда ее пальцы обхватили его толстый член. В этот момент Дэниелу было все равно, что там говорит Левит или его совесть. Он хотел свою мать. Он хотел обладать ею полностью.
— Боже мой, Дэнни. Твоя штучка такая мужественная. — Джули прикусила нижнюю губу, поглаживая руками вверх и вниз. — Он даже больше, чем... — Она собиралась сказать о своем новом фаллоимитаторе, но не хотела, чтобы Дэниел знал о нем.
— У папы? — Дэниел позволил наслаждению пройти через него. Он хотел наслаждаться этим чувством вечно. — Ты хотела сказать, что у меня больше, чем у папы?
— Нет. — Джули посмотрела на своего сына, его волосы беспорядочно разметались, а на лице царила маленькая полуулыбкой. — Ну, вообще-то, да, — солгала она, но не о члене мужа. — Но давай не будем говорить о твоем отце.
Ее взгляд упал на огромный столбик плоти перед ней. Глазки осоловели, когда она смотрела на его дикую красоту.
— Хорошо. — Дэниел несколько минут молча наблюдал, как она работает рукой с его членом. — А знаешь, мы уже договорились, что использование твоего рта, чтобы помочь мне, не является изменой папе.
— Да. — Джули кивнула. — Как твоя лодыжка?
— Моя лодыжка? — Дэниел уже и забыл о пульсирующей боли в лодыжке. — Моя лодыжка будет чувствовать себя лучше, если ты воспользуешься своим ротиком.
— Верно. — Джули опустила левую руку к левому шару Дэниела и обхватила увесистую субстанцию. Она посмотрела на маленькие фиолетовые вены, пересекающие грубую плоть его яичек. Джули никогда не видела таких яиц, как у Дэниела, но, по ее мнению, они выглядели правильно. Таким и должен был быть мужчина. — Я не изменяю, — пробормотала Джули. Она опустила рот к широкой фиолетовой головке и быстро лизнула ее. — Солёненько, Дэниел.
Затем Джули широко открыла рот и стала сосать его член. Она покачивала головой маленькими короткими движениями — новый метод минета, который быстро становился для нее привычным.
— Ты самая лучшая... мама... на свете. — Глаза Дэниела переместились с подпрыгивающего каштанового хвостика его мамы на Элоизу, наблюдающую за ним из зеркала.
Дыхание рыжеволосой красавицы, казалось, затуманило внутреннюю поверхность зеркала,
Старая кошелка