предвкушении еще более аппетитного и пикантного действа.
Теть Паша останавливается у входа на склад, снова вроде как смущаясь. Запахнула халат, обхватив руками себя пониже грудей. Видит торчащий хер физрука, отбрасывает последние сомнения, сама расстегивает оставшиеся пуговицы халата, стаскивает его с плеч. Да и он не стоит столбом, тянет к ней руки, просовывает ей за спину, освобождая тяжелые сисяндры от лифчика. Вначале так же стоя целуются-милуются, потом Михална тянет его сама на импровизированную кровать, укладывая сверху на себя.
Под их тяжелое дыхание, женские стоны, рука сама собой порхает между все более расслабляющихся ножек. Резинка больно врезается в кожу, но я даже не замечаю, мысленно находясь там же. На лежанке. Вместо Михалны, под физруком.
Хрясь! Не новые труселя не выдерживают натиска, лопаются, ноги разъезжаются в стороны. Я чуть не падаю на пол на таких разомлевшее-мягких и уже ничем не связанных ногах. Пытаюсь ухватиться хоть за что-нибудь в полутьме, роняю что-то еще, стоявшее тут же в углу, падающее с металлическим бряком. И если треск разорвавшихся трусов в пылу борьбы они могли не заметить, то стук и звон падающего предмета, производит эффект разорвавшейся бомбы!
Сказать, что я в шоке и в ужасе – не сказать ничего. Когда физрук оказывается напротив меня, я, по-моему, стою так же - разинув рот, раздвинув ноги и задрав юбку в полном ступоре. От него не укрываются ни обрывки трусов медленно сползающие по ноге вниз, ни общее мое состояние.
Все-таки мужчины быстрее реагируют на внезапный стресс. Теть Паша еще сидит на лежанке, закрывая рукой грудь, когда Николаич тащит за руку меня из угла туда же на неверный свет.
— Ты чего? Зачем? Как же так? Теперь все узнают... Расскажет... - что-то еще тихо бормочет повариха, кажется, еще и собираясь зареветь? Голос совсем потерянный.
— Не расскажет!
Сколько прошло? Две секунды? Четыре? Да даже если десять! Физрук уже собран и у него уже родился план.
— Укладывай ее на топчан, тогда не расскажет.
Мой ступор начинает проходить, когда (или только тогда) и до меня доходит его «план». Я начинаю сопротивляться вначале вяло, потом все сильней. Повариха поначалу больше бормочет и мешает ему, чем реально помогает. Но тут, наверное, важней психологическая поддержка.
Сейчас вот думаю. Если бы я изначально не хотела того, что произойдет – как бы себя вела? Наверняка бы орала, кусалась, пиналась. Не далась бы. Может никто не услышал бы и на помощь не пришел. Но напугать – точно бы напугала. А то и отбилась. Сейчас вот думаю, что даже тогда я сопротивляюсь больше для вида. Как совсем недавно Михайловна.
Им (точней практически ему) совсем не сложно уложить меня на лежанку. Теть Паша придерживает за руки, я вижу почти перед самым лицом ее большие груди с огромными альвеолами и на удивление маленькими сосочками. Отмечаю весь перепачканный смазкой женский волосатый лобок, когда она пересаживается назад, мне за голову, отводя туда же и руки.
Я все еще слегка извиваюсь телом, пока не начинаю чувствовать член физрука, то скользящий, то упирающийся мне в промежность. Почти перестаю двигать тазом ожидая того самого, вот сейчас, сейчас, да – есть контакт!
— Тише-тише, не дергайся, расслабься, так лекше – даже уже не понимаю, кто говорит. Кажется голос женский. Голоса вообще начинают доноситься издалека. Я погружаюсь в другой мир, новый мир ощущений, мир наслаждений.
— Оп, и рыбка на крючке! Смотри, Паш, что делает с вами, бабами, хуй в пизде. Она вроде куда-то бежать собиралась. А тута опа – и ноги сами раздвинулись!
попадалово-продолжение