посмеялась Елена и ударила меня в живот, и я взвыл от боли.
Ооо, ты такая сильная, меня возбуждает твоё доминирование над ним. - сказала мама, начав мастурбировать.
С удовольствием. К сожалению не всегда можно бить преступников. А стресс сбросить хочется.
Эй, мешочек для битья, будь так мил, стони погромче после удара. - с возбуждением в голосе сказа Виктория и присоединилась к маме, уже балуя друг друга.
Пока одни получали удовольствие и оргазмы, я получал боль: Елена безжалостно била меня кулаками и ногами по животу, рёбрам, лицу и даже яйцам, что было особо больно, ведь их голые тела меня возбуждали и я уже неделю не кончал. Видимо устав бить меня руками, клена взялась за палетку. Мое тело и так было в синяках, а теперь ещё и в порезах. Кто-то подошёл к Елене и начал лизать ей киску, чтобы она тоже получила оргазма, я не видел кто это, потому что почти терял сознание. Она хлестала меня и кончала. Позже я почувствовал что характер ударов изменился, наверное меня бил кто-то другой.
После этой экзекуции меня отстегнули от батареи и я упал на пол без сил. Меня толкнули ногой, чтобы перевернуть на спину, и начали мочиться сверху на все мое тело. Когда соленная моча попадала на кровавые рубцы на моем теле, меня пронзала боль молнией. Но из-за тоже что во мне не было сил, я мог только мычать. Затем мне плевали в лицо, скинули горящие окурки и мама сказала:
Эй, ничтожество, ты меня слышишь?
Мммм угу... - ответил я как мог.
Что за неподобающее обращение. За это ты будешь наказан завтра. А сейчас мы устали и пойдём спать. Не забудь выполнить свои обязанности: постирай свою форму раз уж ты сейчас без неё, и захвати вот это ( на меня скинули грязные трусики и бюстгальтеры, носки и колготки ) это наших гостей, так что успей к утру; помой машину ; вылижи обувь как обычно внутри и снаружи ; приберись наверху после нашей гулянки, а здесь убираешься позже, я хочу чтобы здесь остался наш запах.
Они ушли. Я ещё немного полежал в их моче и слюне, затем встал, вытерся своим нарядом горничной, захватил грязное нижнее белье и отправился в ванную. Костюм кинул в стиралку и принялся как меня учили стирать трусы и носки. На вкус они были ужасны, недельная носка как никак. После я отправился мыть машину. Голым осенней ночью было очень холодно. Зайдя в дом, я увидел срач в гостиной, собрал весь мусор и помыл посуду. Было уже 5 утра, а мне ещё обувь чистить. Обувь наших гостей были очень грязные и вонючие. Сапоги Елены Викторовны снаружи было чистить легко, но вот внутри запах был худшем что я когда-то нюхал, потребовалось времени больше обычного для его устранения. С берцами Виктории сложность была в ее подошве, приходилось засовывать язык в каждую канавку и выковыривать от туда грязь. Но запах у неё был даже приятным по сравнению с Еленой Викторовной.
Закончив чистить обувь и гостей и, конечно же, моей семьи, я зашёл в туалет попить воды, выпит таблетку для пищеварения, прополоскать рот (я это мог делать только с водой из унитаза). Там была моча. Кто-то не смыл. Видимо сестры были обижены на то, что они были обделены, и решили мне подсолить соленой мочей в мою питьевую воду. Пока я пил из унитаза, я плакал, осознавая что сейчас в моем брюхе плавала в моче окурки, лобковые волосы и уличная грязь.
Анька доигралась