колледже, я думал, каково это – прижать свои яйца к ее заднице... или к ее подбородку. Я знал, что ты никогда не сможешь оценить такую хорошую задницу как у нее. Знал, что где-то внутри нее живет шлюха, только и ждущая, чтобы вырваться наружу, и что это я – тот мужчина, который знает, как открыть ее клетку. К сожалению, эта сучка не уделяла мне внимания в колледже, но сейчас она, черт возьми, уделяет. И знаешь, Викерс, я был прав. Она – первоклассная шлюха и еще лучшая членососка. Я никогда не видел, чтобы кто-то учился глубоко глотать член настолько быстро как она. А то, как она умоляла меня накормить ее спермой... блядь, да она просто горячая шлюха. У меня есть друг, чей член еще больше моего, и я уговорил ее попробовать его член и позволить мне снять это на видео. Если хочешь, пришлю тебе копию, – смеется он.
– Ты – кусок дерьма, – шиплю я, мое зрение начинает возвращаться в фокус.
– А ты – гребаный слабак! – рычит он. – Не понимаешь, да? Ты проиграл, мудак. Я был в твоей постели, трахал твою жену каждую ночь с пятницы. Ты – гребаный рогоносец! Ты знаешь, что она умоляет меня о большем количестве моего члена. Все не может насытиться. Черт, всего несколько часов назад я позвонил ей и сказал, что приготовил для нее обед в своем офисе. Когда она появилась, то заперла дверь моего кабинета, разделась до трусов и туфель, опустилась на колени и стала сосать мой член как блудница, не евшая неделю. Не могу передать словами, насколько это было приятно, когда я запустил пальцы в ее волосы и трахал ее рот. Мне понадобилось всего несколько коротких дней, мудак, чтобы взять твою жену и превратить ее в мою личную шлюху. Я превратил твою жену из уважаемой помощницы прокурора в полную шлюху. А ты – слабак, позволивший мне это сделать. Я должен оказать услугу твоей жене и просто выбить дерьмо из твоей жалкой задницы.
Затем Шмидт слегка наклонился и прошептал:
–. ..и между нами... она сказала мне, что теперь ей нравится вкус спермы.
Мое зрение внезапно проясняется в ослепительной ярости, и я вскакиваю со своего места. Надменно возвышаясь над ним, я откидываю голову назад и чувствую, как затылок врезается в его нос. Отклонившись назад настолько, насколько могу, я наношу самый сильный удар, на который только способен, прямо ему в пах. Громкого взрыва воздуха и ругательств Шмидта хватило, чтобы я, шатаясь, поднялся на ноги. Я смотрю вниз на Шмидта. Он согнулся, держась одной рукой за промежность, другой – за кровоточащий нос, и проклинает меня, едва дыша.
Я не колеблюсь и изо всех сил бью коленом прямо ему в лицо. Даже закрывая нос рукой, его крик боли вызывает на моих губах лишь улыбку. Я позволяю себе краткий след удовлетворения, когда Шмидт опрокидывается на спину, одной рукой держась за нос, а другой – за пах.
– Я только начал перечеркивать твою жизнь... – говорю я. Мне хочется набить ему морду, и я с великим трудом заставил себя повернуться и пойти к двери.
Билл смотрит на меня, приподняв бровь.
– Ты делаешь жизнь своего адвоката интересной, – говорит он. – Ты в порядке?
– Стало лучше, – отвечаю я, осторожно касаясь переносицы. – Но я не так уж плох, учитывая обстоятельства.
Он улыбается.
– Давай уйдем отсюда.
– Сначала еще одно дело, – говорю я, когда он застонал. – Серьезно, я должен это сделать. Следуй за мной, пожалуйста.
Гусарское лето. Часть 22