- проговорила она, тяжело дыша. – Ты у меня, такая шлюха!
Я смотрел на тяжело покачивающиеся бёдра и округлившиеся ягодицы Риты. Жаль, что уже не осталось сил… Надо будет в следующий раз трахнуть её, пока она на своей матери… Наклонившись ниже, я поглаживал шелковистую попку, любуясь плотно сжатым анусом.
— Ну, что же ты! – раздражённо вскрикнула девушка, обернувшись ко мне.
Ни малейшего желания принимать участие у меня уже не было, но я начал старательно вылизывать податливый сфинктер. Наверное, сегодня было слишком много сексуальных развлечений. Или… я слишком много думаю, когда можно просто получать удовольствие. Вот сейчас я думаю о небольшом отверстии, между яйцами и анусом Риты. Оно совсем не похоже на женские гениталии, вызывая неприязненное ощущение и одновременно притягивало, словно ранка, которую хочется расчёсывать. Высунув язык, медленно приближал его к загадочному отверстию. Я вылизывал задницу, и пил мочу… Почему сейчас так трудно заставить себя… Пока в голове метались сомнения, шея склонилась чуть ниже, и я начал ласкать Ритину дырочку.
— Пожалуйста! – со стоном выгнулась девушка, но не уточнила, что именно "пожалуйста". Продолжать или перестать?
С короткими вскриками, она кончила и повалилась на мать, продолжая с ней целоваться.
— Пошли, сполоснёмся, - простонала Ирина. – Я вспотела, пока вы меня пользовали…
Они вышли, и ко мне подошла мама, склонив голову.
— Из тебя получается хорошая горничная, - проговорил я, поглаживая ей щёку. – Покорная… услужливая…
Такие слова, сказанные ей, сильно волновали меня. Словно я сам задавал определённые границы, назначал поведение.
— Рада, что у меня получается вам понравится.
Она всего лишь играет роль, которую выбрала сама… Кто из нас управляет в этой ситуации?
Я понял для чего нас зовут, и мысли вернулись в привычное русло… Это всего лишь игра, которую мы выбрали сами… Все присутствующие, желают принять в ней участие…
Ожидающая нас женщина, вовсе не Ирина, которая только что жадно заглатывала член и отдавалась ласкам. На ней был кружевной домашний халатик, но сейчас она была именно Ириной Анатольевной. Строгой, надменной, неприступной, сжимавшей в руке пластиковую палку, которую я уже видел. Надо будет с ней как-то уединиться. У нас есть что обсудить.
— К сожалению, Галатея не справилась со своими обязанностями и её придётся наказать. Доченька, ты сама захотела наказывать нашу горничную, - она произнесла слова резким, безапелляционным тоном, взяла стул и выдвинула его перед собой.
Мама подошла со стороны спинки, сильно наклонилась, почти упёршись головой в сиденье. Короткая юбка сползла, полностью открыв округлившуюся задницу, на которой ещё оставались следы моей вчерашней "тренировки". Было ясно, что мама проделывает подобное не впервые. Спокойно, уверенно предоставляет своё тело для наказания. Я подцепил пальцами кружевные трусики и стянул их на колени. Дрожащими пальцами взял гибкую палку и крепко её сдавил. Наказывать свою маму на глазах других людей… Ударить её… Сейчас, я испытывал более сильные ощущения чем, когда подставлял свою задницу. Хорошо, если я смогу это сделать? Или, хорошо если не смогу?
Пришлось преодолевать странное онемение, чтобы замахнуться и нанести первый удар. Мама дёрнулась, коротко вскрикнула и осталась стоять в прежней позе. Нанести второй, показалось гораздо проще. Даже если бы в комнате находилось не два человека, а двести… это не имело бы значения. Для меня существовали только ягодицы, покрытые багровеющими полосами… Всё больше полос и меньше нетронутого тела! Ещё и ещё!!! Остановил меня только резкий крик боли, который вырвался из маминой груди. Она не выпрямилась, не прикрыла избитую задницу, словно предлагая продолжить экзекуцию.
Папа, мама и клизма