полежать или поспать, когда у учителя не было уроков. Все стены комнаты были обвешены какими-то грамотами и вымпелами, а на стенных полках пылились многочисленные спортивные кубки.
Владимир Михайлович уже переоделся и был в черном атласном халате, в котором обычно выходят боксеры на ринг. Он, раскинувшись в кресле, любовался тремя нимфами, обмотанных в белые полотенца от подмышек до бёдер.
- «Так, детки, помылись? Не стесняйтесь, снимайте свои шкурки! Здесь тепло, я включил радиаторы» – обыденно велел учитель. Он спокойной твердостью подчинял школьниц своей воли.
Наташе было легче, она уже прошла эту преграду, а вот её подругам было труднее. Особенно Кате. Если было бы больше света, пунцовость ее лица окрасило бы комнату в красный тон. Первая решительно сбросила с себя полотенце Наташа. Ладненькие изящные ножки, не широкие бедра с тонюсенькой талией и красивой формы развитые груди с небольшими пуговками были заценены учителем улыбкой и одобрительным кивком.
Но Наташу он уже видел, его больше интересовали её подруги. Владимир Михайлович в ожидании смотрел на них. Ксения, чуть помявшись, последовала за подругой, развела руки и влажное полотенце свалилось к её ногам. Перед учителем раскрылась совсем другая красота девичья тела. Гармоничная, изумительно пропорционально сложенная, словно лань, высокая и длинноногая, со значительной грудью, колоритная блондинка Ксения, отличавшаяся красотой даже среди своих очень привлекательных подружек. Владимир Михайлович уже давно приметил развитую красоту ученицы Москалевы, а тут такой подарок. Две подруги были наги, а третья смущенно стояло в нерешительности.
- «Так, кто тут задерживает? Наверно кто-то совсем маленький и хочет домой к мамочке!» – строго изрек физрук.
Катя, ещё помедлив, тяжело вздохнула и отпустила ткань, которая соскользнуло на пол вслед предыдущим полотенцам. Тут же одной рукой прикрыла лобок, а другой закрыла грудь. Скрыть размеры её грудей одной или даже двух рук, едва хватило бы. Не по годам развитая грудь была одновременно, и её и гордостью и мученьем. Даже при ходьбе, ей хотелось придерживать их руками, а при беге её руки всегда поддерживали колебание выступающих женских прелестей.
Не высокая, с гитарообразными бедрами, тонкой талией под тяжелыми налитыми, почти пятого размера сиськами, Катя была олицетворением женственной сексуальности. Владимир Михайлович аж ахнул, увидав эту красоту. Он, развалившись в кресле, не мог оторвать глаз от представшей перед ним картиной, три самых красивых учениц старших классов в ожидании, стояли голенькие перед ним. Он пытался выглядеть безмятежным и холодным, но по блеску его глаз и дрожи в руках было видно, что он на взводе. Молчание и бездействие затянулось.
- «Ну что ж, детки, приступим… к занятиям!» – прервал молчание Владимир Михайлович. – «Сначала Наташа покажет, как усвоила прошлый урок, а вы смотрите и учитесь!»
Учитель, сидя в кресле, развел полы боксерского халата, явив наружу уже вздыбленный вверх член. Все три девушки внимательно и изучающе глядели на внушительные размеры органа. Катя и Ксения впервые в живую видели эту мужскую часть, да и Наташа увидела это в живую только позавчера.
- «Садись у меня тут… у ног… и возьми в рот, как я тебя учил!» – глядя на Наташу, сказал учитель, пошире раздвинув ноги.
Наташа, удивляясь свой решительности, сделав несколько босых шагов, приблизилась к креслу и уселась коленками на
Единение с природой или не юные натуралисты