Вот, что бы ты делала, если бы я был с тобой? Ты бы так каждый раз вводила в себя пальцы? – Она молча кивнула. – Ты такая мокрая. Так жаждешь. Тебе это нужно, не так ли? Я нужен тебе. – Она снова кивнула, глаза, живые от желания, уставились на мой член.
Я поглаживал себя быстрее.
– В ту первую ночь, когда я остался у тебя, когда спал на твоем диване, знаешь ли ты, каким твердым я был? Знаешь, как сильно я хотел войти в твою комнату и взять тебя, назвать своей?
Я подумал о том, как был расстроен в течение нескольких месяцев. Она начала задыхаться, и ее глаза расфокусировались.
– Каждый вечер, когда я возвращался домой после наших тусовок, Эмили, я старался не думать. Пытался думать о тебе как о своем друге, но не мог остановиться. Каждую ночь я гладил себя вот так. Мечтал засунуть свой член в твою маленькую тугую пизденку. Мне было интересно, как будешь звучать, кончая.
Ее рука, почти сама собой, двинулась вверх, чтобы грубо сжать свою грудь. Я быстро гладил себя.
– Ты намного лучше, чем я мечтал, Эм. Настолько. Ты моя, понимаешь?
Ее голова энергично мотнулась, отчаянно пытаясь показать мне, что она понимает.
– И я буду брать тебя, когда захочу. И тебе это понравится. Не так ли, моя хорошая девочка?
Она ущипнула себя за соски и заахала:
– Майк. О боже, Майк. Да. Твоя. О, боже, боже, скоро кончу...
Наши руки теперь были словно в тумане. Я чувствовал, как отвечает на ее стоны и движения мое тело, как знакомо напрягаются мои яйца.
– Эм. Эм. Я...
Она посмотрела мне в глаза, впервые с тех пор как мы начали. В них был животный голод.
– На меня, Майк. На меня. Пометь меня, любовник. Дай мне... – и тут я перескочил грань. Я едва успел переместиться вперед на диване, прежде чем потоки спермы осыпали ее сиськи и живот. Она выгнула спину, чтобы принять мою дань, на ее лице были написаны триумф и экстаз.
Она еще не кончила, но была так отчаянно близка к этому. Пока одна рука подводила ее все ближе и ближе к краю, другая зачерпывала с ее груди мою сперму. Она слизала мое семя, обсасывала пальцы и возвращалась за добавкой. Это было так развратно и так любовно одновременно, как будто она не могла смириться с мыслью, что в ней нет моего члена. Она следила за моим лицом, чтобы увидеть, как я отреагирую на это бесстыдное проявление похоти, ее выражение было то обнадеженным, то испуганным. Думаю, она все еще глупо беспокоилась, что я могу отвергнуть ее, как будто ее обнаженная распущенность могла меня испугать.
Я заговорил с ней низким, ровным тоном.
– Покажи мне, Эмили. Покажи, как отчаянно ты хотела почувствовать мою любовь. Любовь, которую я всегда к тебе испытывал.
Ее тело задрожало, затем замерло так, как я часто видел в последние несколько дней. Сначала у нее вырвался короткий крик, затем он перешел в стон наслаждения, когда наступила разрядка. Я соскользнул с дивана и взял ее в объятия, прижал к себе, в то время как ее тело содрогалось от экстатической энергии. Она ахала, вдыхая воздух, когда оргазм начал проходить и вывел ее из паралича. Я почувствовал, как ее руки слабо обхватили меня, когда ахи перешли в рыдания, но не от горя, а от радости. Мы нашли путь друг к другу, и все в мире было правильно.
Через несколько мгновений она отстранилась и горько рассмеялась, вытирая маленькую счастливую слезинку с глаза.
Мануальная терапия