тихий возглас без восклицательного знака, даже не крик, просто произнесённое слово. Но всё равно — что это значит в устах молчаливой и предпочитающей общаться обычно чуть ли не телепатическим путём девочки?
Я ускорил движения языком, прижав его резче к чувствительному лоскутку плоти, задёргав им в некоторое мгновение как вибрирующим камертоном. Юки задышала прерывисто, выдох её снова зазвучал словно стон, я приобнял её крепче за бёдра, не позволяя упасть.
— Кён...
Снова ещё один поцелуй, куда более крепкий, на этот раз не в колено и не в икру, а в нижние губки. Ну и чуть выше, в сакральный заповеднейший треугольничек, заветное чудо чудес?
Снова стремительный танец языка, всё ускоряющийся и ускоряющийся, не знающий ни отдыха, ни перерыва. Я почти что покусываю её плоть, но тут же возвращаю самообладание?
Награждаю дрожью пулемётной щекотки её драгоценную бусинку.
Пощипываю губами.
Новый стон, раза в два протяжней и слаще, чем предыдущий. Я держу Юки почти на весу, двигая кончиком языка с дикой скоростью, не останавливаясь ни на мгновенье и ориентируясь лишь на этот прерывистый звук, набираю в нос воздуха и одновременно ускоряю действия ртом, словно высверливая дыру в рубиновом алом гроте, словно норовя резонансом обрушить пурпурные своды.
Юки приглушенно вскрикивает, коленки её чуть вздрагивают и сразу же расслабляются, крик её спустя миг становится громче и одновременно делается совсем тоненьким.
По языку моему брызжет чем-то солёным.
* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *
— Я просто животное. — Формальная фраза самоукора, не выражающая и отдалённо моих ощущений. Воспоминания о блаженстве смешиваются со жгучим стыдом, а мысль о плодах его заставляет покусывать губу. — Грязное и ненасытное.
Сидящая рядом Юки — после произошедшего мы с ней рефлекторно пересели в обнимку на самый краешек парты? — смотрит на меня словно бы с лёгким сочувствием.
— Странное ощущение. — Прикусить бы лучше язык, но мысли выходят наружу почти без цензуры сознания. — Будто... будто я тебя изнасиловал куда в большей степени, чем её.
Нагато вытягивает руку ко мне, её ладошка-лодочка дотрагивается до моей ладони. Она почему-то колеблется, как будто впервые за последние минут пять собираясь сказать что-то вслух, но не успевает.
Скрип двери.
— Ой! Простите, кажется, я ошибся залом. — Коидзуми ошарашенно отступает на шаг, тряся головой. — Милая парочка, вы не знаете, где найти офис команды «SOS», куда я направляюсь?
Шипя, я выдёргиваю руку из ладони Нагато, Юки с нейтральным видом садится обратно за стол и возвращается к работе с документами. Будь я форменным параноиком, мне бы даже могла померещиться на её личике тень торжества, но я отбрасываю глупую мысль.
— Двумя коридорами дальше, шестая дверь от начала с изображением сердечка. — Конечно, это адрес женского туалета. — Входить без стука, впрочем, это ты умеешь и так.
— Спасибо за информацию. — Пробравшись в помещение, Коидзуми просачивается к электрическому чайнику, кидает в кружку пакетик серого чая, рассуждая словно бы сам с собой: — Два кубика или три? А, лучше с вареньем, как говорится, не сахарином единым.
Взгляд его на последних словах скользит ехидно по мне, я чувствую, что зверею от его дурацких каламбурных намёков.
— А как твоё совещание, разве вы там не должны были спасать Вселенную? Она не потрескается по швам, пока тебя нет?
— Спасать уже поздно, она вся рассыпалась. — Экстрасенс меланхолично смотрит, как свисает с ложки тонкая струйка варенья из сакуры. — И снова собралась. Исполины в потусторонних мирах поубивали друг друга и превратились в радужных светлячков. Никто толком не понимает,
С А Д К О (народная сказка в личной обработке, с неприличным текстом и эротическим подтекстом).