И вот я со спущенными штанами лежу на трех поставленных в ряд кухонных табуретках. Сейчас меня будут сечь за то, что я без спроса целовал женские туфельки. Сечь будет женщина. Это какай то бред, фантасмагория, но это происходит сейчас со мной. От этого фантастического унижения я нахожусь в эйфории и чуть ли не в прострации. Первый же удар розгой возвращает меня в реальность. Оказывается это очень, очень больно!
— Ай! - вскрикиваю я невольно.
— Терпи. Сумел провиниться - умей ответить за это, - произносит Хозяйка.
Я стискиваю зубы и стараюсь после удара не вскрикивать. Получается плохо.
— Ой! Простите Елена Викторовна.
— Высеку тогда прощу. Как ты посмел целовать мою обувь без разрешения! Я возмущена. Это проявление неуважения ко мне. Крайнего неуважения! Я этого не потерплю. Вот тебе, получи!
— Ай! Простите Елена Викторовна, я больше не буду.
— Конечно ты больше не будешь. Я тебя высеку так, что ты надолго запомнишь.
И Елена Викторовна сечет меня розгой. Попа моя горит огнем. Оказывается удары розгой очень болезненные. Просто невозможно это терпеть. Я плачу.
— Елена Викторовна, дорогая, любимая, пощадите. Очень больно...
— Конечно больно. Так и должно быть. Это же порка, а не массаж. Порка — это наказание. Ты должен почувствовать, насколько ты виноват, если тебя так строго секут. Осознать свою вину и больше не допускать подобных проступков. Кроме того, впредь ты всегда будешь починяться тому, кто тебя высек. Кто теперь имеет полную власть над тобой. Теперь я твоя Госпожа. Понял!?
— Ой! Да Госпожа Елена Викторовна.
— А что тебе действительно нравилось целовать мои туфельки?
— Да Госпожа Елена Викторовна.
— Так почему же ты не попросил меня об этом? Сказал бы: Елена Викторовна, дорогая, разрешите мне целовать вашу обувь после того, как я её почищу. Я бы не отказала. Так почему не попросил?
— Не знаю. Не решился...
— Не решился... Ну, а теперь, лежа под розгой, почему не просишь?
— Ай! Не знаю. Простите. Разрешите мне целовать ваши туфельки...
— Разрешаю. Заслужил. Ты хороший мальчик. Послушный. Покорный. Досадно. Что ты так поступил и тебя приходится наказывать. Но порка пойдет тебе на пользу. Ты еще больше примешь ту истину, что мы женщины для вас мужчин высшие существа и нам надо поклоняться. Так ведь?
— Да...
— Так закрепим этот постулат покрепче!
— Ай! Елена Викторовна, Госпожа умоляю...
— Умоляю хорошее слово. Правильное. Ладно. Еще десять стежков по твоей попе да посильнее и кончим. Раз!
— Ой, ой, ой...
— Два...
— О... очень больно.
— Три! Считай-ка сам!
— Да Госпожа Елена Викторовна. Ой! Четыре. Простите. Пять! Ой. Как же больно. Шесть! Семь! Ой! Восемь. Помилуйте... Девять. Десять!
Елена Викторовна отбросила третью последнюю измочаленную розгу.
— Целуй руку которой я тебя секла! – велела она.
Я, все еще лежа на табуретках припал к поданной руке.
— Ладно, вставай. Штаны не надевай. Постоишь со спущенными штанами в углу на коленях. Подумаешь о своем поведении. О том как будешь мне служить и в дальнейшем. А за то, что вытерпел разрешаю тебе поцеловать мне ногу. Запомни, это для тебя награда.
Я слез с табуреток, со спущенными штанами, на коленях приблизился к Хозяйке и склонился перед ней ниц. Я поцеловал ногу женщины, которая только что безжалостно меня высекла. И это было правильно...
Потом Елена Викторовна приказала мне подойти к большому зеркалу и самому полюбоваться на свою иссеченную попу.
— Посмотри, как красиво! Вот так всегда должна выглядеть попа мужчины или мальчика если у него есть Госпожа. Тебе нравится?
Запретное желание