юноша стал сначала елозить, а потом и двигать тазом, словно в танце. Аполлон прикрыл глаза и зарычал от удовольствия.
Мальчик понял, что делать, чтобы усилить наслаждения и стал подпрыгивать, почти вынимая член, а потом заставляя его проникать внутри по самые чресла.
Двигаясь все яростнее, Луциан увидел, что его член вновь твердеет, а яйца наливаются и набухают, тяжело опускаясь в мошонке, что подпрыгивала и билась о пах бога.
Он был готов излиться еще раз, без помощи Аполлона.
Бог света застонал, раскинул руки, и Луциан ощутил, как мощные струи бессмертного семени бьют его горячим фонтаном внутри. И от этого он сам не выдержал и стал изливаться, брызгая струями свежего семени на торс, грудь и лицо Аполлона, который приподнимал таз, продолжая орошать Луциала, выстреливая все новыми и новыми потоками своего благодатного семени.
Наконец, яйца обоих опустели, и Аполлон принял в объятия своего мальчика. Так они и лежали: мокрые, горячие, перепачканные соком чресл Луциана.
— Я хочу испить его, - произнес бог, и юноша тут же понял, о чем идет речь. Он повернулся, и Аполлон тут же жадно приник к его ягодицам, прямо к горящей огнем дырочке. Он пил и пил собственное семя, что лилось из Луциана, а тот постанывал, когда бог света посасывал его дырочку, требуя свое до конца.
Когда все закончилось, Аполлон повернул юношу к себе, и так они и лежали вдвоем.
Наступил рассвет. Жрецы прибыли, чтобы засвидетельствовать принятую жертву. Каково же было их удивление, когда они обнаружили камень, на белой ткани лежала туника Луциана и стилет. Чистый и без кровь.
Катраст, словно чего-то опасаясь, подошел к нему и взял его в руки. И тут он обо всем догадался, и поднял глаза к небу.
Сказка на ночь