вы хотели бы путешествовать и все такое, но вам нужно какое-то место, которое можно назвать домом - какое-то место, когда вы устанете от постоянных скитаний, куда вы сможете поехать, чтобы расслабиться и отдохнуть...
— Да, мы знаем это, сынок. Вот почему мы купили этот дом, в северной части города. Он будет там, когда мы почувствуем необходимость, и это только между нами тремя, твоей мамой, мной и тобой... ну, мы действительно больше не хотим этого места.
— Мы не хотели заниматься фермерством, разведением скота и лошадей. Мы просто влипли в это дело, когда решили, что я собираюсь уйти на пенсию из округа. Это было просто место, куда можно было приехать, когда я положил свой значок, и почему-то мы так и не смогли уехать. Теперь это наш шанс, понимаешь, о чем я?
— Оооо, я вижу...! — заметил я, делая вид, что обиделся. — Тебе это больше не нужно, поэтому я получил это ранчо, а теперь застрял здесь, так что ли?
— Нет! — спокойно ответил папа. — Земля здесь просто плоская, изношенная и совсем не годится для фермерства... и большинство источников высохло, так что ни скот, ни лошадей не заведешь. Но нефтяные компании, все время шныряют вокруг, ведут разведку и все такое. Парочка из них уже сделала предложение... и они вернутся, чтобы сделать это снова. На этот раз, ты сможешь получить от них лучшую цену и продать это чертово место.
Я подумал об этом. Когда-то давно, это поместье начиналось как один участок земли, 640 акров, плюс еще 300 с лишним акров недалеко. Дедушка, отец моего отца, купил этот участок у вдовы, когда переехал сюда, а после особенно удачного сезона, прихватил и другой участок земли.
Мой отец не любил заниматься сельским хозяйством - именно поэтому, он в первую очередь пошел в правоохранительные органы - и он все еще не хотел работать на земле, от рассвета до заката. Он распродавал участок при каждом удобном случае, и у нас осталось только около 500 акров от первоначального участка, площадью в одну милю. Отдельные 300 акров достались фермеру, чья земля граничила с этими акрами.
— Хорошо, папа, я сделаю это, — сказал я ему. — Но это действительно слишком много! Как насчет того, чтобы я взял его, все распродал, а потом мы разделим прибыль на троих - ты, я и мама. Что скажешь?
— Как насчет того, чтобы разделить 80 на 20, и чтобы ты посылал нам электронные письма два раза в неделю и звонил каждое воскресенье? — вмешалась мама тоном, не терпящим возражений.
Она подошла от плиты к тому месту, где я сидел на кухонном стуле, и с упреком посмотрела на меня. Стул стоял на двух задних ножках, а я прислонился спиной к стене. Она обхватила мою голову руками и поцеловала в лоб.
— Мы любим тебя, сынок, — прошептала она, — пожалуйста, позволь нам сделать это.
Я взглянул на отца. Он вернулся к своей резьбе и не обращал на меня никакого внимания - он даже не потрудился ответить на мой вопрос. Ему и не нужно было. Переговоры теперь были в руках мамы, и папа прекрасно знал, что я не могу сказать маме "нет" ни в чем.
Я попытался немного противостоять ей.
— Как насчет 50 на 50... Я постоянно посылаю тебе текстовые сообщения и электронную почту, звоню тебе по воскресеньям, во все законные праздники и в дни рождения тоже? — предложил я.
— Договорились! — мгновенно согласилась мама. — А теперь поставь этот ОПАСНЫЙ стул на все четыре
Пленница. Побег или неволя. Часть 13