Я отцепил наручники от изголовья кровати, и проводил её в баню. Обессиленая крошка не сопротивлялась и вяло поелась за мной. Подведя её полке, я опёр сучку на поверхность, снял кляп и поставил перед лицом таз с тёплой водой.
— Умывайся, - приказал я.
Она не шелохнулась, а лишь стояла опершись на столешницу и всхлипывала.
От её непослушания я стал впадать в ярость. Стоя за её спиной, я схватил несколько прутьев веника, плотно насадил на них кольцо кляпа и без предупреждения хлестнул непослушную сучку по тощей попке.
То, что произошло дальше не назвать криком. Это был визг. Отчаянный вой, в котором смешались бессилие, отчаяние и нестерпимая боль.
Сучка попыталась вырваться, но я всем весом прижал её к полке.
— Мойся! – проорал я
И плачущая сучка, звеня цепью наручников начала умывать лицо.
От ярости, и от её отчаянных криков мой член быстро вновь пришёл в боевую готовность, и пока Катя отмывала от спермы лицо, я за несколько минут наполнил её дырочку.
После, бросив её и забрав сумку я пошёл в дом. Единственное, о чём я мог думать в тот момент – это её крик после удара.
На границе