Но Фелисити получает от меня то, что хочет Фелисити. Я хочу, чтобы она получила удовольствие от своего первого визита в Лесбийский клуб фантазий по обмену дочками.
— Хорошо, моя дорогая, — говорю я, поворачиваясь и беря ее за руки. — Давай повеселимся.
Мы не можем сдержать своего волнения, бежим вверх по лестнице, обе хихикаем, и попадаем в коридор с дверями. За одной из этих дверей мою дочь, вероятно, в этот самый момент отшлепывают. Фелисити отвлекает меня от мыслей о Софии, прижимая меня к стене, просовывая свои бедра между моих ног и целуя меня так страстно, что я ударяюсь головой о стену.
— Охххх, — кричу я, морщась от боли. Она заглушает все дальнейшие жалобы своим ртом и дьявольским языком. Она всасывает мою нижнюю губу и захватывает ее между зубами, нежно растягивая ее, когда она отстраняется.
— Нам вообще нужна комната? — спрашивает она, проводя пальцами по поясу моих джинсов. — Почему бы нам просто не сделать это прямо здесь?
— О, нет, это против правил, — смеюсь я, ловя ее и не давая ей упасть на колени. — Ну же, грязная девчонка. Комната прямо по коридору.
Прохладный мрамор и эротическая статуя Венеры встречают нас в комнате, которую выбрала Фелисити. На кровати черные простыни и зеркальный потолок, позволяющий любоваться происходящим на кровати. Нетрудно представить, как друзья Тайлера смотрят на свои собственные отражения, пока разные девочки-подростки скачут на их хуях.
Фелисити проходит мимо меня в комнату. Она подходит к Венере, явно восхищаясь ее фигурой. Упругость ее юного тела действительно поразительно напоминает Фелисити. Она позирует, как Венера, повернувшись ко мне лицом. Даже в розово-серых тонах ее коктейльного платья я могу представить, что контуры ее тела идеально подходят к статуе.
— Ты была моделью для этой скульптуры? — смеюсь я.
— Напоминает меня, верно? — Фелисити хихикает. — Думаю, мне должно быть лестно, что я — Венера. Хотя у неё соски поменьше. Совсем чуть-чуть.
— Кажется, я еще припоминаю на тебе маленькую полоску волос, вот здесь, — я протягиваю руку под ее юбку и нахожу теплую ластовицу ее трусиков, — здесь.
— Мммм, — Фелисити поджимает губы и кивает головой. — Верно. Видимо, еще в греческие времена изобрели "бразильянку".
Она начинает отворачиваться от меня, возможно, чтобы исследовать комнату еще немного, но я ловлю ее запястье одной рукой, притягивая ее обратно. Другой рукой я обхватываю ее подбородок и поворачиваю ее лицом ко мне. Странно, как ее темные глаза могут быть такими полными света.
— Думаю, мы ждали достаточно долго, — шепчу я и наклоняюсь, чтобы поцеловать ее.
Фелисити встречает меня полным теплом своего рта, уступая его мне в тот момент, когда наши губы встречаются, и приглашая мой язык в горячую сладость ее поцелуя. Я прижимаюсь к ней всем телом, отводя ее руку в сторону и прижимая к статуе. Она стонет в нашем поцелуе, ее язык скользит по моему, ее губы открываются и закрываются и смыкаются с мягкими ласками моих.
— Снимай одежду, — задыхаюсь я между поцелуями, — пока я не сорвала ее с тебя.
— О, с удовольствием, — стонет она. — В этом платье я чувствую себя дурой.
— Оно выглядит сексуально, — говорю я, отступая назад, чтобы полюбоваться им. Слишком вычурно, конечно, но оно демонстрирует ее ноги и грудь так, что у меня всё болит. Я стягиваю свитер через голову, засосав воротником свои длинные светлые волосы. Мой любимый Вики кружевной бюстгальтер серебристо-бежевого цвета обнимает мои груди. Фелисити смотрит на них.
Рафик Ахмад. ч.4