— У меня есть дочь примерно твоего возраста, — говорю я, а затем прочищаю горло и отвожу взгляд от бледных треугольников от бикини на ее груди. — Ты очень красивая.
— Спасибо, — говорит она. — Ты сама довольно горячая штучка. Я бы не догадалась, что ты достаточно взрослая, чтобы иметь дочь моего возраста.
— Лесть поможет тебе везде, — смеюсь я.
— О? — говорит она, натягивая лифчик и застегивая его. — Куда мы идем?
Наши глаза фиксируются на несколько секунд. И началось. Просто так.
Оказывается, мы идем в кабинку для инвалидов в туалете. Наши поцелуи громкие и интенсивные. Сначала просто поцелуи, страстные, с высунутым языком, мокрые и небрежные, с поцелуями от возбужденной девушки. Я делаю шаг, чтобы обострить ситуацию. Проникая языком в ее рот, я ласкаю ее упругую, стройную грудь. Мои пальцы проникают в ее лифчик, и ее соски становятся твердыми от моих прикосновений.
— Не могу поверить, что мы делаем это, — задыхается она. Я прижимаюсь бедром к узкому паху ее джинсов. Так плотно, что я чувствую жар ее секса через джинсовую ткань. Она стонет от моего поцелуя.
— Я тоже никогда этого не делала, — признаюсь я. — Ко мне приставали парни в спортзале, но... ммммм... никогда... ммммм....
Все остальное, что я собиралась сказать, не имеет смысла по сравнению с этим поцелуем. Пальцы Фелисити скользят в мои трусики и гладят влажную бороздку моей пизды. Я мокрая от возбуждения, не говоря уже о том, что мне более чем немного стыдно, что она чиста до блеска, а я вся в поту от беговой дорожки. Но если Фелисити и замечает мое состояние, то не подает виду, когда проводит двумя пальцами мимо моего входа и прижимает ладонь к моему клитору.
— Ты такая чертовски горячая, — задыхается она, прижимаясь губами к моим губам.
Неплохой комплимент, но я слишком занята тем, что меня трахают пальцами, чтобы думать о дальнейшей лести от сказочной Фелисити.
— О, Боже, детка, — стону я в ее поцелуе. — Трахни меня этими пальцами.
Я не могу поверить, что это происходит. Такого рода интенсивная, внезапная встреча никогда не случалась со мной. Даже когда я еще интересовалась мужчинами. Я снимаю бюстгальтер, не забывая о покраснениях в местах, где тесный лифчик оставил следы на моих больших грудях. Я прислоняю мягкую плоть своих сисек к изящным бугоркам Фелисити, позволяя ей почувствовать мое тепло и мой пот. Я двигаю бедрами, трахая себя о ее пальцы, пока мы целуемся.
Кончить — это не то, о чем я думала еще пять минут назад. Но внезапно это стало слишком реальным, чтобы его можно было отрицать. Я вскрикиваю, запрокидывая голову назад и прижимаясь спиной к стене кабинки в ванной. Фелисити смотрит вниз на свою руку в моих трусиках, оттягивая крючковатым пальцем резинку в одну сторону, чтобы она могла наблюдать, как ее пальцы, теперь уже три, скользят внутрь и наружу из моей сжимающейся пизды.
— Ооо... о боже, детка, я собираюсь... я... хннннн....
Быть такой холодной и соблазнительной зрелой женщиной сразу же отпадает, когда горячее удовольствие пронзает мой животик. Я трахаюсь с ее пальцами, жуя губу, чтобы не закричать, когда волны экстаза прокатываются по моему телу и мои внутренние мышцы сжимаются обратно к пальцам Фелисити. Это так чертовски приятно, что я на несколько секунд отключаюсь от подростков. Несмотря на все мои усилия, кафельная ванная комната эхом отзывается на мои стоны удовольствия.
— Ты такая милая, когда кончаешь, — хихикает Фелисити. Ее поцелуи в плечо и шею помогают мне вернуться в реальность.
Катя. Друг сына.