причинять людям боль. Поебясь от души парочку дней, ты не причинишь вреда ни себе, ни своему мужу, ни своей дочери, ни своему сыну. Ебти, да тебе это даже понравится.
— Так почему ты продолжаешь связывать Рода и Брета? — спросила она, ее голос был чуть выше шепота.
— Ну, вчера мы просто хотели убедиться, что они не попытаются сделать какую-нибудь глупость. А сегодня наши дамы решили, что хотят заняться сексом с бондажем. Это что-то вроде как укротить диких жеребцов. После того, как им отлично отсосали вчера и выебали сегодня, я думаю, они оба поймут, что мы здесь просто для того, чтобы хорошенько поебаться.
Руки Лютера задрали заднюю часть ее футболки и прошлись по ее гладкой спине. Затем он потянул футболку вверх. Механически Бекки подняла руки, чтобы он мог снять ее. Потом её руки опустились по бокам.
— Ты просто красавица, — сказал Лютер, его глаза блуждали по ее груди. — Теперь я понимаю, почему Майк сказал, что ты отлично трахаешься.
Бекки никогда бы не подумала, что незнакомец или любой другой мужчина скажет об ней такое. Род был верным и внимательным любовником, но он всегда сдерживался от комментариев относительно их сексуальной жизни. Возможно, подумала она, именно поэтому их интимная жизнь и стала такой обыденной.
Лютер снял рубашку, обнажив волосатую грудь. Он притянул Бекки к себе, и они легли рядом друг с другом на спальный мешок. Он прижал ее к себе, чувствительная плоть её грудей возбуждалась от его волос на теле. Он нежно поцеловал ее в шею, лизнул в ухо, а затем уделил внимание щеке. Их губы встретились в нежном поцелуе. Бекки была удивлена и очень возбуждена такой нежной прелюдией.
Его язык прощупывал ее губы, но она сопротивлялась, держа их сомкнутыми. Лютер отстранился.
— Открой рот.
Приказной тон заставил ее вздрогнуть. Когда его рот вернулся к ее, она уже приветствовала это вторжение, и ее язык сразился с его языком в глубоком, горячем поцелуе.
Руки Лютера нежно ласкали гладкую кожу ее спины, затем опустились ниже, скользнув внутрь спортивных шорт и трусиков. Его сильная мозолистая рука накрыла ягодицу и размяла ее, как пекарь разминает тесто.
Он прервал поцелуй и снова орально “исследовал” ее щеку, шею и ухо. Когда он зарылся ртом в ее шею, она мурлыкнула в ответ. Это место всегда было особенно чувствительным для нее, и прикосновение к нему возбуждало.
Почувствовав её одобрение, он перевернул ее на другой бок и притянул к себе так, что они оказались на одной кровати. Его рот прошелся по ее волосам и добрался до шеи, целуя, облизывая и покусывая ее кожу, результат был безумным. Одной рукой он обхватил ее грудь, и твердый, сжатый сосок потерся о его ладонь. в Через его джинсы, Бекки снова почувствовала, как его член напрягся.
Поласкав ее сиськи, рука Лютера медленно спустилась вниз по ее торсу. Они оба знали, к чему это приведет, но он не торопился, его пальцы слегка поиграли на ее животике. Бекки дернулась и наперла промежностью на комок в его джинсах. Его пальцы скользнули внутрь ее шортиков и трусиков и обхватили её лобок.
— Черт, сучка, ты уже горячая и мокрая. Тебе нравится любовь Лютера?
Она не ответила. Его зубы прикусили плоть ее шеи, затем он снова спросил.
— Отвечай на вопрос.
— Мне нравится любовь Лютера... Мне очень нравится. Я горячая сучка, которая хочет ебаться.
Лютер тихонько хихикнул в ухо Бекки, пока его рука легонько теребила ее бугорок.
— Отлично. Видишь, не так уж и трудно быть такой отзывчивой, правда?
Двигая ей, как маленьким ребенком, он перевернулся на спину и
ПАПЕНЬКИН СЫНОЧЕК