которую написал ты. Они искали любое упоминание о тебе.
Я улыбнулся:
– Только если бы я опубликовал ее под своим именем, Эли.
Сэнди прошептала:
– Эл, это должно быть «О потерянной любви!». Думаю, он – Ксандер Мортон; я знаю, мы подозревали, что между женой героя и тобой слишком много сходства. Их было чересчур много, чтобы это могло быть совпадением. Думаю, мы были правы.
– Это – жестокая, красивая и сильная книга, – сказал Эли. – Читая ее, я плакала. Она так сильно задела за живое, на ее страницах я увидела так много из того, что сделала с тобой, но было и достаточно различий, чтобы я не была уверена. Я настолько сильно тебя обидела, что ты написал это?
– Не совсем, мне было больно, но это был скорее способ вычеркнуть тебя из своей жизни. Превращение ее в роман, действие которого происходит в Америке, и вымышленное превращение пары в более значимых персонажей означало, что я мог смотреть на тебя как на вымышленного человека. Та, кого я видел на плакатах и рекламных щитах, была не моей бывшей женой, а персонажем книги. До сих пор это работало.
Когда я закончил говорить, за столом воцарилась тишина. Эли выглядела отчаянно расстроенной, поскольку мои слова глубоко врезались в ее душу.
– Знаешь, я играла в фильме одну из подруг жены, – сказала Эли, пытаясь избавиться от неловкого молчания. – Черт, актриса, игравшая меня, была никудышной.
– Я так и не посмотрел тот фильм, – признался я. – Был расстроен тем, что сделал режиссер с концовкой. Там не должно было быть счастливого конца, поэтому я бойкотировал фильм.
Сэнди прокомментировала:
– В прессе было много подозрений, что книга основана на реальной истории. Вы проделали удивительную работу, сохранив свою настоящую личность в тайне. Были предположения, что основой для персонажей послужили почти все из мира моды.
– Ты ведь дал одно интервью, не так ли? – спросила Эли. – Я уверена, что помню его.
Я улыбнулся, вспоминая все ограничения, которые наложил на журналиста.
– Да, он – мой знакомый, и я убедил его намекнуть в статье, что я из Штатов.
– Мой папа – Ксандер Мортон, писатель! – изумленно сказала Джулия. – Это так круто.
– А ты, – спросила я Эли, – какая у тебя история?
Она посмотрела на часы, потом – на Джулию:
– Уже поздно, и Джулия должна быть в постели. Как насчет того, чтобы оставить мою историю до возвращения на яхту?
Я кивнул, подозвал Симону и отдал ей свою кредитную карту. Она улыбнулась и вернула ее мне.
– С каких это пор мы берем с тебя деньги?
– Знаю, но людей здесь больше чем обычно, а еще я плачу и вон за ту пару. – Я указал на Стива и Дженис, сидевших за столиком на другой стороне террасы.
– Сэнди с этим разберется, Бен, – пренебрежительно сказала Эли.
– Это ведь я попросил тебя присоединиться ко мне, – сказал я. – Так что, не оскорбляй меня, предлагая заплатить.
Эли потрясенно посмотрела на меня. У меня сложилось впечатление, что она привыкла добиваться своего.
Я расплатился по счету, попрощался с Яапом и Симоной, и мы всей группой пошли обратно к лодкам. Нас ждал Джамал, и я сказал ему, что шлюз открывается в девять утра, и я хочу пройти через него первым.
– Мы будем готовы, – заверил он. Затем спросил:
– Как мы сможем устроить, чтобы именно наша лодка прошла вместе с вашей?
– Утром я поговорю с Симоной. Она должна быть в состоянии позвонить в шлюзы и поговорить со смотрителями. Они сделают это для нее.
Не вместе