говорит, что мы трахались, но я ничего не могу вспомнить, это все – один сплошной пробел. В тот вечер я даже была не с ним; пошла в клуб с другими моделями, чтобы отпраздновать окончание съемок.
– Ну, уж ты точно должна знать, трахал ли он тебя.
– Господи, в тот день я так плохо себя чувствовала. После душа и всего остального, к тому времени когда я почувствовала себя хотя бы наполовину человеком, не было никаких доказательств того, что мы трахались. В душе валялась мои мокрые трусики, так что, думаю, в постели я была в них. Когда я, наконец, вышла из ванной, он уже ушел, но оставил записку, где написал, как здорово я трахаюсь.
– Ну, если ты его не приглашала, то как он попал в твой номер?
– Не знаю, Бен. Отель был старый с замками старого образца, где нужен был ключ, чтобы запереть дверь на замок, когда находишься в номере. Наверное, я была настолько пьяна, что забыла запереть ее за собой. Думаю, он, должно быть, обнаружил мою дверь открытой и забрался ко мне в постель, тебе не кажется? Я неоднократно задавала себе этот вопрос.
Меня посетила тошнотворная мысль:
– Джулия?..
–.. .определенно твоя дочь. Когда я узнала, что беременна, у меня была та же ужасная мысль. Я испугалась, что Тони мог воспользоваться мной, поэтому, как только она родилась, я сверила твою ДНК с ее. Нет никаких шансов, что ее отец не ты.
– И что, блядь, случилось после этого?
– Ничего, я села на самолет домой и обнаружила, что ты уехал, и у тебя случился нервный срыв, все в таком порядке. Потом, два месяца спустя, я узнала, что беременна, и весь ужас начался заново.
– А он? – Я кивнул в сторону Тони. Он уже подошел к бару и потягивал напиток.
– Я подала жалобу в агентство; дело было не только в том вечере, оказывается, он солгал мне насчет Испании. Не было никакой заболевшей модели; он просто забронировал меня на эту съемку, хотя знал, что после съемок в Антигуа у нас должно было быть несколько дней отдыха. Агентство перевело меня к другому представителю, и Тони был недоволен. Хотя это и не имело большого значения, из-за Джулии я работала мало, а потом в течение года стала частью агентства Людмилы и освободилась от всего этого лицемерия.
Было уже поздно, я устал и, честно говоря, больше не мог быть задницей. За последние несколько часов я услышал так много противоречивых историй. Теперь я просто хотел покинуть это проклятое место. Я сказал об этом Эли и предложил ей продолжить с тем, что она хочет сказать Синтии.
Она обдумала мое предложение, а затем медленно кивнула в знак согласия. Подошла к Синтии, и они начали говорить. Пока мы с ней говорили, зал постепенно заполнялся, и все кабинки были заняты. Уровень шума повысился, и я чувствовал любопытные взгляды, которые на меня бросали вновь прибывшие. Я откинулся на стуле и закрыл глаза, не желая быть втянутым в разговор, и обдумывал свои дальнейшие действия.
Не думаю, что прошло много времени, когда я услышал, как Эли зовет меня, легонько потряхивая за плечо.
– Я закончила, милый, пойдем, – сказала она.
– Что ты пыталась сделать? – спросила я, вставая.
– Мне требовалось развеять все слухи о моем решении уйти в отставку. Не могу позволить людям думать, будто я отныне не предана Эли Мак.
– И это все? Ты притащила меня сюда и заставила пройти через этот гребаный цирк, и это все, что ты хотела ей сказать?
Вот такая история 2