в которых мы все равно будем разумно равны. Теперь Бекки перевернула все с ног на голову, и я действительно начинал верить, что через месяц она станет моей рабыней, а не почти равной мне, и будет довольна этим.
Я позволил ей посидеть там около пяти минут, пока смотрел на нее и думал о том, во что я ввязываюсь. Тогда я сказал:
—Это отличная поза, Бекки, но всякий раз, когда ты садишься или становишься на колени, твои ноги всегда должны быть раздвинуты, чтобы я всегда мог получить доступ к твоей пизде, или, скорее, к моей пизде.
Она тут же раздвинула ноги.
—Давай пойдем спать, Бекки, —- сказал я. Я наклонился, взял ее за руку, помог ей подняться и повел в нашу спальню. Я уложил ее на кровать. — Я хочу, чтобы ты протянула руку и взялась за спинку кровати, — сказал я ей, —И держала ноги раздвинутыми. Несмотря на то, что ты часто жалуешься на свое тело, оно мне нравится, и я хочу исследовать его. Я не хочу, чтобы ты отпускала спинку кровати, несмотря ни на что.
С этими словами я снова начал исследовать ее тело. Это было то, что она не часто позволяла мне делать, потому что она боялась щекотки, но я начал с ее запястий и спустился вниз по ее рукам, целуя, облизывая и проводя пальцами по каждому сантиметру ее тела. Добравшись до ее головы, я проделал то же самое с ее ушами, лбом, щеками и губами.
Я отвлекся на некоторое время от своих изысканий, чтобы крепко поцеловать ее. Ее язык неистовствовал у меня во рту. Я наслаждался этим несколько мгновений, прежде чем продолжить свое путешествие. Я спустился к ее плечам и прикусил его. Она хихикала и извивалась, восклицая:
—Это щекотно, сэр!
Но она не опустила руки и позволила мне продолжать.
Я переместился к ее левой груди, покусывая соски снаружи. Она продолжала подталкивать свою грудь к моему рту, желая, чтобы мой язык коснулся ее соска, но я двигался медленно. У Бекки красивая грудь, большой второй или маленький третий. Они достаточно упругие, хотя и начинают немного обвисать, так как она немного прибавила в весе. Наконец-то я дал ей и себе то, что она хотела, и втянул ее сосок в рот.
—О, сэр, я кончаю! — воскликнула она, и, что удивительно, она это сделала. По крайней мере, сколько я ее знаю, она никогда не кончала просто от игры с грудью, но я думаю, что это была не просто игра грудью.
—Разве я давал тебе разрешение кончить, ты, маленькая шлюшка?
—Нет, сэр, извините.
—Ну, вот правило номер пять, — сказал я, улыбаясь ей сверху вниз. — Если я не скажу тебе иначе, ты должна кончать так часто и так громко, как только сможешь. Я накажу тебя только в том случае, если почувствую, что ты сдерживаешь оргазм. Ты понимаешь?
Когда я закончил объяснять правило номер пять, я атаковал ее правый сосок.
—Да, сэр, —сказала она, — Спасибо вам, сэр! Я понимаю, сэр. Я должен кончать, и кончать, и кончать, и я кончу снова, я кончу снова. Я сэр, о-о-о-о-о-о!
Я был в очередной раз шокирован и поражен. Она никогда не позволяла мне заставить ее кончить дважды подряд, а теперь она кончила три раза за полчаса и не проявляла никаких признаков замедления. Я переместился с ее груди вниз к животу, немного расслабляясь, чтобы дать ей прийти в себя от ее множественных оргазмов. Она была потной и восхитительной, и я лизнул ее живот, бедро (она подпрыгнула от этого, но я знал, что
Моя личная жизнь ( отправка ) .