связи с инцидентами, о которых говорится в документах, уже представленных суду, и мы согласимся подписать соглашения о неразглашении и не предавать огласке никакую часть урегулирования... включая извинения.
Все пять пальцев Райана, были сложены вдвое на его ладони. Пальцы и большой палец сжались в кулак, который он долго держал неподвижным. Затем он осторожно опустил руку на столешницу.
Уинстон замолчал и долго смотрел на Райана. Ему явно не нравились условия, которые ему диктовали.
— Ну же, мистер чикагский адвокат-банкир, — насмешливо сказал Райан.
Его глаза были холодными, насмешливыми. Его губы слегка изогнулись в забавной улыбке.
— Вы чертовски хорошо знаете, что вознаграждение, присужденное мне за IIED, не ограничивается никакой нынешней наградой, — сказал Райан.
— На меня работает хороший адвокат. Если вы не пойдете на это, только моя награда составит двадцать или тридцать миллионов... может быть, больше, и вы знаете, что ее не отменят ни в одной апелляции. Я просмотрел статистику по последним пятидесяти подобным делам, и все они были подтверждены, за исключением того случая с неполной документацией. Кроме того, вам придется оплачивать услуги адвокатов... Я знаю, что вы можете тянуть с этим годами, но это будет стоить вам целого состояния, только чтобы содержать адвокатов. Вы можете избежать всего этого. Не упускайте шанс, приятель.
Уинстон молчал, обдумывая альтернативные варианты. Человек напротив него, смеялся над ним. Гилкрист держал банк и его сотрудников за шиворот, и он знал это. И все же он медлил, надеясь, что произойдет что-то, что повернет все вспять.
— Чего стоит дурная слава, которую вы будете получать каждый день, во время моего и их суда, мистер Уинстон? — мягко сказал Райан.
Он наклонился ближе.
— Я обещаю вам, — почти прошептал Райан, — мой адвокат будет давать пресс-конференцию на ступенях здания суда каждый божий день, сразу после окончания суда. Неужели вы думаете, что он забудет упомянуть злых банкиров с севера, которые приехали, чтобы совратить наших невинных женщин и идеалистически настроенных молодых людей, в какой-нибудь из этих маленьких бесед, мистер Уинстон?
Паркер Уинстон грозно смотрел на Райана, пока не стало ясно, что это не возымело никакого действия.
— Согласен, — резко сказал Уинстон.
Он выглядел ничуть не более счастливым, чем мгновение назад. Однако в его голосе чувствовалась покорность.
— Давайте вернем Лондона сюда, — сказал Уинстон. — Вы скажете ему, что он должен знать, и он сможет подготовить документы. Нам придется добиться согласия лиц, подавших иски о преследовании, но я думаю, что они согласятся на эту сделку в мгновение ока. Эстрада позвонит им в Даллас, как только мы закончим здесь. Я думаю, мы сможем связаться с ними до того, как первый из них войдет в зал суда.
— Я скажу Эстраде и людям наверху, что они должны подписать с вами соглашение без промедления. Все выплаты будут рассчитаны и доставлены курьером, не более чем через десять рабочих дней после подписания... то же самое касается дел о преследовании. Согласны?
Райан колебался, пристально глядя на Уинстона, в течение долгого времени. Он кивнул.
Глава 7
— Я получу пятьсот тысяч долларов? — удивленно спросила Консуэла.
— Да, — заверил ее Райан.
Она недоуменно посмотрела на него.
— Вообще-то даже больше... за потерянную зарплату и все такое, — добавил он.
— И ты получишь четыре миллиона?
Райан кивнул.
— Довольно круто, да? — сказал он.
Консуэла кивнула. На ее лице, все еще было ошеломленное выражение. Она оглядела гостиную в слишком маленьком доме, в котором ей больше не придется жить. Она не знала, что сказать или сделать.
Шоу, моей жены