Посмотрев на двух сук, Сэм остался очень доволен костюмами: очень мало человеческого было видно. Костюм рабыни слева выдавал в ней бигля: висячие уши, тупая морда и коричнево-черные отметины, а справа - борзую с короткой серой шерстью, слегка заостренной мордой и полустоячими ушами.
Сэм открыл в памяти планшета файл. Ни одной из собак-рабов не было дано имени, только номера: бигль был просто 534, а борзая - 702. Сэм просканировал их данные. Прошло 9 недель с тех пор, как 534 была похищена его командой на темной и дождливой парковке супермаркета, когда они были в Глазго. Ей было 29 лет... нет... 30, ее день рождения был на прошлой неделе. Он улыбнулся про себя и подумал, осознает ли она это. Он сомневался в этом. Тогда она была Анной Фарли, учительницей начальной школы. На ее фотографии, сделанной с помощью зум-объектива во время слежки группы захвата, была изображена тучная женщина с круглым пухлым лицом, обрамленным прямыми русыми волосами длиной до плеч, одетая в объемную юбку с узором и коричневый кардиган. Не совсем гламурная киска, но в этом не было ничего необычного для типичного раба-собаки; их человеческая внешность не имела никакого значения.
Он взглянул на нее с того места, где стоял. Обтягивающий собачий костюм оставлял мало места для воображения, и он мог видеть, что режим здесь произвел трансформацию, так как вместо валиков жира, видимых на фотографии, был хорошо виден восхитительный изгиб ее округлой задней части и талии, рассеченной белым стержнем ее бигль-хвоста, другой конец которого, как он знал, был глубоко зарыт в ее задней части.
Он помнил, что после ее обработки он проинструктировал ее, что ее не следует кормить так регулярно, как большинство других рабов-собачек, и что она должна получать больше физических упражнений. В ее послужном списке были дни, когда ее вообще не кормили. Этот режим все еще действовал, и он увидел, что прошло уже два дня с тех пор, как она в последний раз ела. Это объясняло, почему она напряглась на цепи, чтобы поднять голову настолько, чтобы следить глазами за Ником и его ведром.
Но ей пришлось ждать. В питомниках действовало правило: рабы-собаки ели последними. Во всех загонах содержался кобель-охранник, который, помимо прочего, был обучен навязывать грубую стайную дисциплину четырем подопечным. Учитывая их беспомощное, уязвимое состояние, большинство из них быстро становились напуганы своим собачьим сторожем и безропотно подчинялись ему. Сэм потратил немало времени и усилий на выведение подходящих для этой роли животных, отбирая самцов, которые демонстрировали доминирование, интеллект и размеры, и спаривая их с самками для получения аналогичного потомства. На этом работа не закончилась: Сэм постоянно экспериментировал, воспитывая своих кандидатов в человеческих стаях с самого раннего возраста, стремясь привить им чувство естественного доминирования и превосходства над окружающими их собаками-рабами. Пока что это в основном работало. Конечно, были и неудовлетворительные особи; этого следовало ожидать, но он создал кадры часто деспотичных вожаков собачьих стай, таких как Шмидт, которые привыкли держать своих подопечных в порядке. Сэм постоянно удивлялся приспособляемости собачьего духа - черта, которой он бесконечно восхищался.
Удивительно, но при осмотре 534-й во время ее обработки по прибытии выяснилось, что она была девственницей, когда ее украли, что было явно необычно для ее возраста и даже не особенно характерно для молодых пленниц. Тем не менее, это соответствовало ее профилю; исследования группы захвата показали, что она была интровертом, болезненно застенчивой и набожной евангельской христианкой. За исключением нескольких клиентов, девственность не представляла особой ценности для рабынь, поэтому ее лишили девственности вскоре после ее прибытия. Шмидт
Она собирает опавшие листья...