то вдруг не доедет. У неё поезд в 5 вечера. Надо же было так накидаться, - и она покачала головой.
Вскоре хлопнула входная дверь, и Алексей снова погрузился в сон.
Проснулся он часов в 11, повертелся немного в кровати. Голова не болела, но какая-то вялость в организме присутствовала. Вздохнув, он поднялся с кровати и отправился в ванную. Дверь ванной была заперта. Подёргав её зачем-то, он сообразил, что там тётя Аля, и заглянул на кухню.
На кухне царил беспорядок: остатки вчерашнего ужина были в основном убраны, на столе стояла почти пустая бутыль самогона.
Тётя Аля стояла в коридоре, в шлёпанцах, одетая в тот же тёщин халатик. Её правая грудь заметно выпирала из узковатого декольте, показывая краешек тёмного ареола. Волосы женщины за ночь высохли, и рыжая пушистая грива делала её улыбку какой-то хищной.
— Давай в душ, кавалер! Чуть дверь не сломал, пока я мылась.
Алексей, стараясь не глядеть на волнительные тёткины холмы и скрывая начавшуюся эрекцию, прошмыгнул в ванную, быстро включив холодный душ. Член парня быстро встал – секса с тёщей не было пару дней, а тут такое зрелище. Струи воды немного сбили напряжение, он быстро вытерся, одел шорты и двинулся на кухню.
Там его ждало шикарное зрелище: тётя сидела, закинув одну голую ногу на другую, сбросив шлёпанцы, халатик слегка распахнулся, и груди смело выглядывали из декольте. Лифчика на ней не было. Шея тёти была загорелая почти дочерна, а вот грудь осталась молочно-белой, прямо по линии маечки. Если бы маечка была надета.
На столе к его приходу появились бутерброды и пара рюмок.
— Как самочувствие? – поинтересовалась тётя у парня, не пытаясь скрыть выпадающее из халатика богатство.
— Да нормально, - ответил тот.
— Давай немного поправимся, - доверительно предложила она, - а то мне ещё ехать, - и потянулась за бутылкой.
— Я не хочу! – сказал Алексей, но тётя посмотрела на него таким взглядом, что он почему-то не стал спорить, а сел рядом за стол.
— Посиди с тёткой, не укушу я тебя, - произнесла она, закидывая ногу за ногу, поправляя цветастый халатик, разъезжающийся под весом бюста.
Налив себе и ему, тётя протянула рюмку:
— За здоровье, - они чокнулись, и она залпом выпила.
Алексей последовал её примеру, и сразу схватился за бутерброд.
Аккуратно закусив огурчиком, она посмотрела на парня, который косился на её декольте:
— Да, большие. Моё счастье и проклятие. Все мужики пялятся, - отложив огурчик, она взяла свои мягкие холмы снизу, двумя руками и слегка тряхнула, и груди почти выскочили из узкого декольте халатика.
Парень мотнул головой и отвёл взгляд.
Тёща налила им ещё самогона, они выпили по второй. Её заметно похорошело, спиртное легло на вчерашние дрожжи, как говорится.
— Хочешь, спою? – и, не дожидаясь ответа, пропела неожиданно звонким голосом: «С каким ты был, с таким ты и остался, козёл лесной, баран степной!»
Они засмеялись.
Тёткины холмы колыхались в такт смеху, Алексей не знал, куда девать глаза.
— Это я про мужа, - пояснила тётя, отсмеявшись, - он у меня на водке женат, козлина старая, вот я и езжу иногда на курорт, расслабиться, - она машинально провела рукой по правой ляжке.
Алексей кивнул. Самогон сильно ударил по мозгам – парень пил мало. Прочистив горло, он пробормотал:
— С такими формами от кавалеров небось отбоя нет.
— Да как сказать, - вздохнула женщина, - смотреть-то все рады, да мне ж не смотрины нужны, - она взглянула парню в глаза, - а отлюбить бабу
Дорога из института