Татьяна Викторовна лихорадочно готовилась к их встрече, проверяя блюда и сервировку. За делами на второй план ушла главная печаль и расстройство матери – её единственная доченька стала взрослой женщиной и покинула её! Резкая смена парадигмы бытия угнетала женщину. Столько лет холить и лелеять дитя, оберегать от соблазнов и злого умысла, и вдруг собственными руками отдать, положить её под мужчину, чтобы он забрал, всё что они так долго хранили, сделал с дочей то, что когда-то её отец сделал с ней самой.
Те времена остались в памяти Татьяны Викторовны нереальной галлюцинаций, такой, что теперь уже в неё было сложно поверить. Если бы не подтверждающая случившееся взрослая дочка. Её тоже когда-то любили, и она была когда-то с мужчиной, отдавалась ему раскрывая свои чресла, совершала сладкие и постыдные дела, теряя себя в всепоглощающей пламенной страсти. Как это было давно, будто и не было вовсе! Не всегда она была яростной и непреклонной Татьяной Викторовной, завучем по учебной деятельности в гимназии, не допускающим разгильдяйства и расхлябанности! Когда-то и её тело таяло в руках мужчины, подчинялось его воле, истекало любовными соками, содрогалось в бесконечный оргазмах...
Татьяна Викторовна обнаружила себя бесцельно стоящей посреди кухни с тарелками в руках, отрешенной от действительности с ноющей тяжестью внизу живота. Он ненавидела эти свои приступы "текущей суки" и привычно взяла себя в руки – это в прошлом, забыть и не вспоминать! Теперь её дочке предстояло познать все радости и печали взрослой жизни. Пусть у неё этот путь будет более счастливым!
На дворе поднялся шум – приехали молодые.
Таня шла нарядная и румяная вместе с новоиспечённым мужем и не знала куда девать себя от стыда и волнения. Казалось, все смотрели на неё и точно знали, что она делала всю ночь. Представляли их с Сашей вместе, лежащими и трахающимися. Это было для неё мучительно стыдно. Тем более, что ночь прошла вовсе не так великолепно как она представляла себе в своих осторожных и скромных фантазиях.
Стоило им войти, к ним тут же подскочила Юлька, её давняя непутевая подруга:
— Ну как, колись! Как все прошло!? – Подругу до жути интересовали подробности.
Но что Татьяна могла ей такого рассказать? Как новоиспеченный муж кончил в то же мгновение, как в первый раз прикоснулся к её голой груди? Как потом она битый час успокаивала его и снова пыталась привести мягкий и от того особенно противный член жениха в боевое положение? Как наплевав на собственною брезгливость она брала эту мягкую сосиску в рот, и она росла у неё там на глазах? Как потный и перевозбужденный муж завалился на неё все своей тяжелой тушей, бестолково тыкаясь воспарявшим членом куда угодно, но только не куда надо? Как ей пришлось снова брать дело в свои руки и направлять мужской орган в своё влагалище с единственной оставшейся целью – зафиксировать их брак и стать, наконец, полноценной женщиной и женой? Как потом она плакала от разочарования и жалости к себе и жалела, что всё это затеяла?
С грехом пополам Саша смог-таки лишить её невинности. Было чуть больно, но терпимо, тем более, что её муж оказалось, не обладал внушительными параметрами по этой части. Мужской орган его не превышал двух её пальцев в ширину и был не более десяти – двенадцати сантиметров в длину. Именно в эту ночь для Тани это оказалось благом.
И вот теперь на заинтересованные вопросы Юльки надо было что-то отвечать! Врать Таня не хотела, считала это ниже своего достоинства, поэтому она просто закатила глаза и поводила ими там, за веками. И
Кавказские пленницы