у Софьи. Он двигался уже глубоко и сноровисто. Откуда что взялось? Засаживал свой скромный отросток в услужливо узкое лоно девушки. Снова комок наслаждения собрался у него в яичках, а потом стал сладостными струями вырываться из его члена в горячее нутро распластанной под ним Ани. Он затрясся всем телом и ослаб, уткнувшись носом в теплую грудь, а девушка задумчиво гладила его жиденькие худые ягодички, ощущая внутри себя остатки его финальных подрагиваний и испытывала к своему юному любовнику непривычную смесь благодарности и заботы.
Твоих страстей повержен силой,
Под игом слаб.
Порой — слуга; порою — милый;
И вечно — раб.
***
Дарья Ивановна чувствовала разочарование предавшим её сексуальный фантазии физиком. Оставалось еще застать ОБЖЭшника с членом во рту голодной восьмиклассницы и трудовика, исследующего сухой анус мальчишки из пятого «Б» и вся её групповушка в голове окончательно превратиться в призрак.
Истекающая влагой чувственная расселина разочаровано беззвучно стонала взаперти ставших резко тесными колготкок и трусов. Платье душило. Она вломилась из последних сил в учительский туалет, повернув защелку. Это убийственное, сводящее с ума постоянное желание!
Женщина прижалась лбом к стене, расставив ноги. Задрав юбку на свой крупный зад, она запустила руку в свои мокрые трусы и беззвучно закричала от тут же нахлынувшего оргазма. Ноги её с трудом держали. Зацепившись другой рукой за косяк она извивалась и тряслась насаживая ладонь на пышущее огнём лоно. Оно колыхалось как озеро лавы, плевалось обжигающим огнем желания в непрекращающейся оргазмической агонии. Её клоака как отдельное живое голодное существо поглощала её пальцы, истекая слюной сосала их, сокращаясь и играя стенками.
Ладонь вдавливалась в непокорное лоно и раз за разом вырывала из него приступоподобные тягучие и мучительные оргазмы. Зад ходил ходуном, раскоряченные колени дрожали. Закидывая голову Дарья Ивановна ловила ртом воздух силясь не заорать диким животным рыком от невозможности погасить разъедающий её огонь.
***
С того дня как закулисья ада поманили Веронику Михайловну голубыми мальчишечьими глазами и крамольными рассказами, она полностью потеряла покой. Пронесшаяся вскользь шальная и возмутительно непотребная мысль захватила всё её большое тело. Она теперь понимала, что чувствуют те мужики, которые как полоумные пускают слюни на молоденьких девочек. Всесильно очарование молодости и красота распускающейся новой жизни, торжество юного и здорового, сладостная чистота невинного. Когда ты с годами теряешь всё это по крохам или сразу целиком, то невольно чужая прелесть становится для тебя желанной и притягивает как наркотик.
Симпатичный мальчик запал женщине прямо в потроха. Минуя голову и сердце, сконцентрировался светлым образом внутри матки, и в области утомлённого жизнью клитора в потасканном капюшоне. Она бредила этим пацаном, представляла его лицо между своих ног и безумно завидовала девочкам, которые его оприходовали.
Она норовила снова выйти на прогулку с собаками так, чтобы встретить парня, но как на зло, он ей больше никак не попадался. Радость и беззаботность её жизни вдруг померкли, а на замену вышли тревожные ожидания и любовные смятения, коих она не испытывала уже добрых тридцать лет. На своих приятелей алкоголиков она теперь смотреть вообще не могла, что еще больше усиливало её неизбывную тоску.
И не хмурь, пожалуйста, бровей!
С каждым днем в тебе все больше прозы.
Что ты знаешь про огонь страстей?
Про мольбы, страдания и слезы?
Ах, Дениска! Чтобы бы тётя Вера с тобой сделала!
***
Источник страсти есть во мне
Великий и чудесный;
Песок серебряный на дне,
Поверхность лик небесный;
Фортуна любит дураков и юных. Только так можно объяснить, что изыскания Анны на половом фронте на протяжении двух месяцев всё еще оставались для неё безнаказанными. Они с Денисом, будто дорвались до бездонной банки с вареньем и черпали, сладко пригубливали из неё ароматный эликсир
Тебя больше не радует дождь...