эксперимент удался? Ты научился реагировать так, как я тебя тренировал?".
Она знала, что ее отец был очень честным человеком, и ей не нужно было беспокоиться о том, что он расскажет ей какую-нибудь историю; с сожалением он признал это. Зная о последствиях своего ответа, но также зная, что теперь они могут снова заниматься сексом, когда захотят, Иван признался: "Ну, черт возьми, я думаю, ты сделала это, девочка. Я бы не поверил в это, если бы не жил этим. Ты поймала меня, ты выиграла пари, ты полностью довела мой член до кондиции; поздравляю".
На ее лице появилась победная улыбка. Было так приятно наконец-то одержать верх над своим папочкой. Он был настолько умен, что она редко могла угнаться за его интеллектом. Ей было все равно, что она использовала его собственный пенис против него. Уверенная и гордая, она сняла сандалии, поднесла босые ноги к выпуклости в его брюках и, поглаживая ее, проговорила: "Я же говорила тебе, что смогу это сделать. Похоже, что твой член все еще твердый, но теперь пришло время расплатиться".
"Прямо сейчас?" - спросил он с дрожью в голосе, поскольку никогда не был эксгибиционистом. Его дочь задрала платье на талии, обнажив ярко-фиолетовые трусики-бикини, и раздвинула ноги.
"О да, милый папочка, сними трусики своей маленькой девочки и съешь мою киску прямо здесь, в парке, как ты и договаривался". Человек слова, Иван потянулся к талии своей дочери и, зацепив пальцами бока трусиков, стянул их до конца.
Закинув ноги на плечи старшего мужчины, Светлана откинулась назад и открыла ему свой горячий холмик любви. Как бы он ни волновался, что кто-то увидит их, это было слишком чертовски хорошо, чтобы упустить такой шанс. Когда она почувствовала первый горячий удар его языка, она стянула платье через голову и сорвала лифчик, и теперь сидела в парке совершенно голая.
Иван покусывал ее маленький клитор, а Света начала дергать и выкручивать соски. Когда он с жадностью всасывал ее волшебные соки, он был немало удивлен, когда она начала громко стонать прямо в парке. Настоящий шок наступил, когда она закричала: "О да, съешь меня; о, черт, это так чертовски приятно; о да, выкуси!".
Подняв лицо, он призвал ее: "Тише, Светочка, кто-нибудь тебя услышит".
"Мне все равно, если услышат; мне все равно, если будут смотреть; просто ешь мою пизду; это так приятно". Как бы Иван ни волновался, что его поймают или даже арестуют, если полицейский увидит их с обнаженной дочерью, запах и вкус пизды Светочки были слишком сильны. С жадностью Иван снова погрузился в ее волосатую киску. Соки Светочки заливали его лицо, когда она кончала снова и снова.
"Я думаю, это самый сладкий мед, который ты когда-либо дарил мне, мой гребаный Бог!" Он изо всех сил старался слизать каждую каплю, которую давала ему девушка. Когда ее тело содрогнулось по крайней мере в пятый раз, она оттолкнулась от него и подняла свое платье. Иван думал, что их веселье в парке закончилось, но тут Светлана разложила свое платье на столе, как простыню.
"Разденься и засунь свой член в мою пизду, он мне нужен сейчас", - умоляла она, разглаживая платье. Когда Иван снимал рубашку, дочь взяла у него рубашку, свернула ее и аккуратно положила на платье, чтобы она служила подушкой. Иван не знал, что Рита и Федор наблюдали за всем этим из кустов, расположенных в двадцати метрах от него.
"Боже мой, она сделала это, Светлана выиграла пари", - воскликнула Рита. Федор стоял почти за ее спиной, покусывая ее шею, и обнимал ее сиськи, нежно играя с красивыми округлостями.
Горячие горянки. Часть 1.