Сидю дома, никого не трогаю, никому не мешаю. Почти как кот Бегемот, только керогаз не починяю. А нету того керогаза. Это когда ещё мальцом был, мы тогда в Алма-Ате жили, так вот там у нас был керогаз. А сейчас он нам на что, кол вокруг сплошь цивилизация со всеми её благами в виде плиты газовой.
Ну так вот сидю себе, чаёк чёрный из белой кружки потягиваю, конфетками закусываю. Лепота! Тут звонок уши рвёт: Дрыннннь! А чего дрынькать? Видишь же, занят людь важным делом, чайком балуется. А за дверями никак не унимаются, всё дрынькают и дрынькают. Делать нечего, отпирать надо. Гость в дом - Бог в дом, даже если тот гость хуже татарина незваного. И кто там у нас такой настойчивый, такой настырный? Ба! Да это соседка наша, Катюха Нешева. И чего ей надоть? Ну дык скажет, язык-то есть, не немтырь какой. Отпёр двери, Катьку впускаю, а та замерла у порога, рот с глазами в виде неровных кружков сделала, слова сказать не может. А что здесь такого? Мужика голого не видела? Так смотри. Я ить забыл совсем, что в некотором роде в неглиже. Скорее даже без оного. То исть вовсе голый. Ну да, помылся же тока что, вот и обсыхаю. И чо теперь, виноватый вид делать: Ой, звиняйте, гостья дорогая, не ждал такого конфуза, чичас вмиг накину чего. Ага, щаз, тока тапочки в нужную сторону направлю. Не нравится вид - не смотри. Стыдно - глазаньки зажмурь, не смотри.
Нет, не стала глаза жмурить, даже напротив. Осмотрела всего от головы до ног, особо внимательно рассмотрев чего-то чуток пониже живота. А что, фигура у меня нормальная, пацанская. Даже кубики пресса намечаются. И ниже живота вовсе не смешной отросток, а вполне себе приличная морковка. Или огурец. Ну да то кому как нравится. Мама вон и перчиком называет, и огурчиком, и прочими овощами. Жаль до кабачка не дотягивает. Разве что только что завязавшийся.
Рассмотрела Катька всё, что нужно, отмерла от восхищения. А как иначе её ступор назвать? Конечно же восхитилась моими статями. Тут и фигура, и остальное всё. Одыбалась, спрашивает
— Я войду?
Посторонился, в квартиру пропуская. Катька на кухню протопала. Дома-то у нас она не впервые. Мы вон, когда ещё школярами были, часто уроки вместе делали. Ну, не всегда только уроки, но ведь делали же. Вот дошла Катерина, за стол села
Села и села. Только вот сидит и молчит, а обычно такая разговорчивая. А ту молчит, будто в первый раз меня без трусов увидела. Или позабыла уже? Ну так смотри, вспоминай, мне не жалко. Ну раз молчит, знать самому надо говорить чего-то.
— Чаю хочешь? Свежак заварил, индюшка, высший сорт. Знаешь же, что всякие там индусы с утра пораньше подрываются и на плантации топают, чтобы листья собрать чайные, нас порадовать несравненным вкусом. Не думаю, правда, что те индусы про нас чего-то знают, но чай реально вкусный, духмяный. Так будешь?
Катька головой качнула, явно же соглашается. Потянулся к подвесному шкафу, чашку достал. Катька хмыкнула. Повернулся, спросил
— Ты чего?
Катька лыбу давит, скалится
— Попа у тебя красивая.
— А спереди?- Повернулся передом к Катьке, задом к столу. - Или только сзади?
— Да не, спереди тоже зачёт. Мне нравится. А ты чего голяком ходишь?
Вот меня ещё учить будут, в каком виде мне дома ходить. Как хочу, так и хожу. Наглы ваще говорят, что их дом - их крепость. Так мой дом тоже крепость. Моя. Но всё одно удовлетворил её любопытство, ответил
Черыре оргазма на одних похоронах