мы первые начали. А это нам прилетело в ответ. Ты как считаешь?
— Да ладно, пусть ебутся. Ни от неё, не от него не убудет. Может правда роднее станем.
Танька поцеловала мня.
— Спасибо, Вов. А то я себя сволочью чувствовала, блядью конченной. А давай их позовём и групповушку замутим. Ни разу не пробовала хором. Ты только обещай, что меня ебать не бросишь. В смысле, ебёшь свою жену, но и меня тоже. Я теперь не знаю, как с Серым жить буду. Мне после твоего кабачка его огурца будет не хватать. Ничего, прорвёмся. Ну что, зовём?
— А давай. Только давай разденемся и они пусть разденутся. Всё же голыми ебаться сподручнее.
— Ой, Вов, какой ты умный! Я прям прониклась глубиной твоей мудрости. Да кто же в одежде ебётся? Это мы так, страсть сгоняли, напряжение гасили.
— И помыться бы не помешало.
Танька отрицательно замотала головой
— Нет, нет, нет! Пусть твоя жена тебе пососёт, вот и будет чисто.
— А ты?
— А мне Серый вылижет.
Танька крикнула
— Эй, вы там, соседи! Вы как?
Из комнаты ответила Люба
— Нормально. А вы как?
Танька потянулась со вкусом, со стоном
— Наеблись и нам хорошо. А вы как? Люба, ты хоть кончила?
Через некоторое время Люба ответила со вздохом
— У Серёжи не встаёт.
Эк, как подорвалась с кровати Танька. Только жопа голая сверкнула, как она рванула в детскую комнату. И через миг из комнаты раздался звук работающей циркулярки, переходящий в ультразвук.
— Ты, скотина, да как ты посмел меня перед кумой позорить? Да ты, сволочь, не только нас с Любой, ты всех женщин в нашем лице обидел! - Ого! Уже "нас с Любой" Вот что значит женская солидарность. - Что? Что ты там бурчишь? Мало ли, что не встаёт. Поставь! Мужик ты или тряпка? Не стоит, так у тебя язык есть! Куда ты? Сидеть! А ты, Любаша, ложись и ноги пошире. Я блядь дам, женщину неудовлетворённой оставить! Быстро языком работать начал. Сейчас, Люба, сейчас. Вова! Вова! Иди сюда! Твоя жена кончить не может. Ну где ты там, тормоз?
Залетел в комнату. Вопит же так, словно пожарка с сиреной на вызов едет. Притормозишь, так под горячую руку опиздюлишься. Тут женская солидарность рулит. Мдя, зрелище ещё то. Люба на спине лежит, ноги раздвинула, между её ног Серёгина голова. И Танька его голову придавливает, словно старается её в пизду Любкину затолкать. Сама титьки Любкины теребит.А та уже завелась. Сейчас прогреется и можно ехать. Выебать жену, что ли?
Нет, пусть вначале Серый её хорошенько вылижет. Не надо жене кайф обламывать. Вон как тащится. А мы с Танькой смотрим. Смотрим и завидуем. Танька потянула меня за руку.
— Не мешай, сами справятся. Вов, ложись на пол, а я сверху.
— Тоже куни хочешь?
— Ага. И минет сразу.
— А давай. Сам спускал, сам вылизывать буду.
Танька засмеялась
— И не побрезгуешь?
— Так мы теперь вроде как родня. Ну иди ко мне, родственница. Ух, какая у тебя пизда ароматная. Правда, не ёрничаю. И вкусная.
А потом нам стало не до разговоров. А вскоре к нам присоединились и Серый с Любой. Классно девки устроились. Пизду лижешь, носом в жопу тычешься. Правда и они сосут, стараются. Не знаю, как у Тани с Серым, а дома Любу ещё хрен допросишься отсосать. А ту аж причмокивает. Ну всё, милая, засветила таланты, теперь хуй изо рта вытаскивать не будешь.
Насосались, нализались, кончили. Не знаю как Люба, а Танька сглотнула всё полностью, отёрла губы тыльной стороной ладони.
— Бляяя! Накормил, Вован. Думала не проглочу. Люб, ты сглотнула?
В Питере.