Это всё ещё причиняло боль. Это было самое худшее время в нашей жизни, и даже если бы мы вышли из него целыми и невредимыми, было больно переживать это снова. Эта боль начала притупляться по мере того, как я проходил через неё снова и снова, но она никогда не проходила полностью. Я старался думать об этом как о благословении; мне было легче играть свою роль. Но моя боль была лишь секундой по сравнению с наблюдением за её болью, и мне нужно было сделать всё, что я мог, чтобы облегчить её.
Лучшие дни, те, когда она была в полном сознании, случались всё реже и реже. Но у нас было много хороших дней, тех, когда в её памяти мы были молодожёнами, или когда она вспоминала наших детей и хотела предаться воспоминаниям. Те, где она в основном понимала, где она была той Мардж, которую я знал. Мы держали в узде те дни, когда она была совершенно бессвязной, когда её глаза были тусклыми от непонимания или расширенными от страха.
Я любил её, эту женщину, которая причинила мне боль и которой я причинил боль. Женщину, которая сделала меня отцом, которая сделала меня лучшим человеком, которая отдала мне свою жизнь и восстановила себя для меня. Я был разгневанным, преданным мужем сотни раз. Я бы сыграл эту болезненную роль ещё тысячу раз, если бы это означало, что у меня будет ещё несколько хороших дней с ней, если бы я мог сделать её плохие дни менее болезненными, пока она не уйдёт.
Она была прекрасной душой, моя Мардж. Не сломанная вещь, которую можно выбросить. Да, наша история оставила свой след, и её психика была надломлена; фрагменты воспоминаний, которые нужно было собрать воедино. Я стараюсь быть для неё тем золотом, которое заполняет трещины чтобы сделать её цельной. Между нами существует любовь всей жизни. Я готов ухаживать за ней и чинить её так долго, как только возможно. Как я могу поступить иначе?
Какая я дура