нужно усвоить как можно раньше, чтобы позже в жизни ее нежное сердце ожесточилось, и, надеюсь, она не подвергалась ненужным сердечным потрясениям, которые могли бы полностью разрушить ее. Что касается меня, то я знал, что ждет меня впереди. Я не раз сталкивался с разбитыми сердцами. В чем-то я мог винить себя, в чем-то - нет; независимо от этого, я готовил себя к худшему, потому что никогда раньше не был так влюблен, а она была моей сестрой. Чем выше ты поднимаешься, тем тяжелее падаешь, а я собирался рухнуть, как пылающий метеор.
Когда мы с моим другом болтали за чашкой крепкого кофе, я заметил Шеннон. Она сидела на улице со своей подругой, однако она была повернута ко мне спиной, так что я был вне поля ее зрения.
Мы с Шеннон недолго встречались два месяца назад, пока она не обвинила меня в том, что я жажду ее киски, а не ее сердца, в чем она не была неправа, и все же меня беспокоило, что она не позволила мне трахнуть ее. Я знал, какой распутной она была в подростковом возрасте, и мне казалось несправедливым, что в то время как маленькие мальчики трахали ее до полусмерти на переменах, взрослым мужчинам оставалось только дрочить, пока она не решила, что прошло социально достаточное время, чтобы она могла широко раздвинуть ноги и трахаться как последняя шлюха, о которой у нее была репутация.
Когда я наблюдал за ней издалека, у меня возникло внезапное желание засунуть свой член глубоко в ее тройные щели, просто чтобы не чувствовать себя полным неудачником, как я чувствовал себя сейчас. Учитывая мое фиаско с эрекцией, это было бы нелегко. Ее ненависть ко мне тоже не слишком помогла.
Шеннон была отпрыском матери-афроамериканки и отца ирландского происхождения. Кожей она была похожа на свою мать, а внешностью - на отца. У нее были черные как смоль гладкие ноги, между которыми я умирал от желания поместить свой член и засунуть его глубоко в ее розоватую киску. Она была хорошенькой, и у нее была огромная грудь, на мой вкус. Она была чуть более объемная в области живота, хотя каким-то образом ей это удавалось. Я не знал ни одного парня в школе, который не мастурбировал бы на ее массивные сиськи по меньшей мере дюжину раз. Я бы отбил у ее сладострастного тела вчетверо больше.
Мой друг предложил мне трахнуть ее, как только я дал ему знать о ее присутствии, и я был склонен принять его маленькое пари, которое он предложил. Отчасти это было потому, что я всегда чувствовал, что она виновата в моем затруднительном положении с членом. Если бы она позволила мне трахнуть ее, когда у меня все еще была эрекция, я, возможно, смог бы избежать развращения моей прекрасной сестры. Бегло просмотрев свои телефонные контакты, я был вне себя от радости, что у меня все еще есть ее номер, и дал своему другу последний шанс отступить. Он этого не сделал. Зачем ему это? Как один из моих лучших друзей, он был хорошо знаком с тем, как страстно Шеннон ненавидела меня.
Я набрал ее имя и отправил смс: «Почему ты бросила меня, мой африканский лепрекон?»
Понаблюдав, как она смеется над текстом вместе со своей подругой, я уже почувствовал себя увереннее. Не следует недооценивать силу хорошего смеха. Это носилки для киски.
Шеннон написала: «Кто это?»
Хорошо сыграно. Я знал, что она поняла, что это я, с тех пор как услышал, как издалека окликнула меня по имени.
Я написал смс: «Это твоя последняя жертва (предполагаемая).
"Арийки" из Маниловки- часть 4 продолжение