Данкан. — Она взяла его больничную карту и просмотрела ее, стараясь изо всех сил выглядеть спокойной и профессиональной.
— Согласен, звучит довольно банально, — он пожал плечами и усмехнулся. — Но я не лгал. Мне действительно приснился странный сон, и женщина в нем была похожа на тебя — возможно, она не была не в обличье ангела. — Он пристально ощупал ее взглядом с ног до головы. — Но она точно была одета в белое.
— Подумать только! Какое только воздействие не оказывают на наш разум лекарства, — пренебрежительно ответила Хелен, стараясь не думать о том, какое отношение она имела к его снам. То, как Данкан посмотрел на нее, заставило ее почувствовать легкую тревогу и чуть потерять самообладание. Он ей безумно нравился, больше, чем Макс или любой другой мужчина.
Старший ординатор понимала, почему медсестры настолько попали под влияние его внешности и обаяния. Почти все знаменитости, с которыми ей приходилось сталкиваться, чаще всего разочаровывали, но только не Данкан. Во плоти он выглядел еще лучше и был само обаяние, а вовсе не напыщенным пустозвоном, как большинство знаменитых актеров, с которыми она сталкивалась. «Возможно, я слишком предвзята к остальным», — решила она, припомнив, как вчера вечером заглянула в палату к Заре Доун, которая оказалась очень красивой и гораздо более приятной и дружелюбной, чем можно было ожидать.
— Как ты сегодня себя чувствуешь? — спросила Хелен.
— Неплохо, учитывая вот это. — Пациент посмотрел вниз на лангет, защищавший его поврежденную ногу. — Лодыжка все еще болит, да и голова тоже. Медсестра дала мне несколько таблеток, но они не особо помогли. У меня до сих пор пульсирующая боль в затылке.
— Как я понимаю, ты сильно приложился. Тебе еще повезло, ведь более серьезных травм удалось избежать. Головная боль — это ожидаемое явление после сотрясения мозга, — ответила она ему, прикрепляя больничную карту к изножью кровати. — Если боль в голове усилится, головокружение будет постоянным, или возникнут проблемы со зрением, немедленно сообщи медсестре. Все анализы показывают, что ты в порядке, но с травмами головы никогда нельзя быть уверенным наверняка.
— Чувствую себя чертовски глупо, — признался он, криво улыбаясь. — Я ошибся в выборе совершенно простого движения и оказался в больнице, вот так!
— Трюк, как я понимаю?
Данкан кивнул.
— Да.
— Не думала, что кинозвезды такого высокого уровня сами выполняют свои трюки.
— Некоторые делают, некоторые нет. Я делаю ровно столько, сколько мне позволяют наши страховщики и режиссер. Если вместо меня работает каскадер, то у меня возникает чувство, что я обманываю зрителей. — Он провел рукой по волосам. — Честно говоря, мне это нравится — рывок, и краткий момент страха.
— И публика любит тебя за это. Твои фильмы всегда пользуются большой популярностью, — прокомментировала Хелен, стараясь сохранить профессиональную манеру поведения, когда переместилась ближе к краю кровати.
— Да, наверное, так и есть. — Мужчина, казалось, почти смутился, когда добавил: — Сильные мира сего считают, что я могу сделать блокбастер. Это значит, что если мое имя стоит в титрах, то фильм обязательно соберет хорошие кассовые сборы. Думаю, это потому, что мужчины любят захватывающие боевики.
— А дамы?
— Считается, что они предпочитают более романтическую часть фильма — а именно постельные сцены, — добавил он со слабой усмешкой. — Честно говоря, я и сам получаю от них удовольствие. Большинство актеров лгут, если говорят, что им это не нравится.
— И каково это — быть фантазией каждой женщины? — Поддразнила она.
— И твоей тоже? — Ответил он вопросом на вопрос, и его голос приобрел
Кругом - одни самцы, или, трудно быть женщиной!