формой предмет напоминал актинию, морского анемона, растение с крошечными розовыми податливыми лепестками, которые едва касались ее нежной чувствительной плоти. Когда застежки были затянуты, лепестки обняли нее, и женщина вздрогнула от пронзившего ее необычайно приятного ощущения.
— Посмотри на себя, — сказал Джастин, поворачивая ее к зеркалу.
Оттуда на нее смотрела незнакомая ей женщина — с распущенными и беспорядочно спадавшими волосами, все еще припухшими губами, хранящими поцелуи Данкана, с бледной плотью, которую пересекали кожаные ремни эротического одеяния. Ее груди были стянуты так туго, что соски непристойно выпирали из металлических колец, и казались еще более крупными, еще более выраженными, еще более твердыми.
У Джастина в руке появился небольшой пластиковый прямоугольник, к которому был прикреплен тонкий провод, спускавшийся вдоль ее спины к устройству, поселившемуся у ее клитора. Хелен захотелось, чтобы он включил его, чтобы вновь ощутить это мимолетное дразнящее давление, но он просто просунул предмет под один из ремней, плотно стягивающих ее ягодицы.
— Ты так прекрасна. — Бен разглядывал ее с таким восхищением, словно желал ее больше всего на свете, и на секунду она почти забыла о его вероломстве, как и о том, что совсем недавно он отверг ее в пользу своего любовника.
— Теперь о твоем наряде, Бен, — отозвался Джастин, наблюдая, как Хелен повернулась и, словно завороженная, пошла к Сандре, которая все так же беспомощно была разложена на кровати. Чувствуя себя необычайно возбужденной и взволнованной, но при этом несколько оторванной от реальности, Хелен рассматривала крупные соски Сандры, плотно сжатые зажимами, металлические зубцы которых сильно вгрызались в ее плоть.
Женщина нежно провела пальцем по кончику одного из сосков, и у связанной медсестры вырвался умоляющий стон. Не говоря ни слова, Хелен с силой разжала один из зажимов, высвобождая измученный конус. Он выглядел болезненным, но настолько соблазнительным, что она не удержалась и взяла его в рот, обнимая его своим языком, сильно посасывая, заставив Сандру извиваться от удовольствия.
— Другой, — выдохнула пленница. — Умоляю, сними другой... Они слишком сильные. Джастин знает, какую боль они мне причиняют.
— Но ты же обожаешь боль, — возразил ей мужчина. Сейчас он был одет в столь же возмутительное одеяние. Его член и ядра были обхвачены большим кольцом, благодаря чему его половые органы устремлялись вверх и вперед, так что они казались еще крупнее.
Он не сводил глаз с Хелен, пока та выпускала на волю другой измученный сосок Сандры, но прежде, чем она успела наклониться и взять его в рот, Джастин схватил его, сильно выкручивая, и впился своим ртом в уста Хелен. Когда он целовал ее, женщина ощутила его язык у себя во рту, наслаждаясь причудливым ощущением пронзавшей его серебряной штанги, и внезапно осознала, насколько легко Джастину удается овладевать ее самыми похотливыми чувствами. Она отстранилась и уставилась на него, не в силах поверить, что позволила такому случиться. Хелен недолюбливала этого мужчину, но в нем внутри жила такая жестокая чувственность, которую она находила совершенно захватывающей.
Джастин понимающе улыбнулся, как будто точно знал, о чем она сейчас думает, и протянул ей длинную, тонкую, обтянутую кожей плеть с горстью кожаных прядей на тонком конце. Эта забавная вещица являла собой нечто среднее между хлыстом и розгой.
— Сандре нравится, когда ее наказывают, — пояснил он, покручивая один из болезненных сосков своей подружки, пока не добился от нее страдальческого всхлипа. — Это заводит ее еще больше. Если ты мне не веришь, посмотри на ее попку. Я уже довольно основательно ее наказал, но, думаю, понадобиться еще несколько ударов, чтобы закончить работу.
Рабыня ХХI века.