как она боится щекотки. Я снова стал целовать ее бока и плечи, используя это время, чтобы украдкой заглянуть в застежку ее лифчика. Я слышал, что это может быть минным полем, и не хотел нарушать настроение.
Мне повезло, и когда я, наконец, был готов попробовать, то расстегнул ее лифчик одним движением.
— Ты уверен, что не делал этого раньше? — спросила она. — Потому что ОХХХ...
Я позволил ее лифчику упасть вперед и, стоя позади нее, следил за ним руками. Поглаживая ее грудь, я снова начал целовать ее шею. По пути вниз, я намеренно избегал ее сосков и гладил по бокам груди и под ней, прежде чем обхватить их и поднять руки вверх, чтобы взять их вес. Наконец, я слегка провел ладонями по кончикам ее эрегированных сосков.
Я переместился в сторону, чтобы поцелуями провести по ее плечу и по склону левой груди. Она начала слегка дрожать, когда я целовал ее сбоку и еще раз под грудью, а затем поднялся выше. Ее соски были покрасневшими и твердыми, и она застонала, когда я провел языком, по кончику ее левого соска. Наконец, я взял сосок в рот и начал дразнить его языком и зубами, используя пальцы на другом соске, чтобы продублировать ощущения.
Я уже знал, что груди Стефани были особенно чувствительны, после наших предыдущих сеансов поцелуев, поэтому я продолжал играть с ними, двигаясь теперь перед ней. Я сел на край кровати так, чтобы моя голова была на высоте, позволяющей уделять им столько внимания, сколько им было нужно. Я переключил свое внимание на другую грудь и начал дразнить, покусывать и облизывать и ее. Стефани положила руку мне на затылок, удерживая меня на месте, и я почувствовал, как ее бедра начали извиваться, когда она потеряла себя в ощущениях от того, что я делал с ней.
Я продолжал работать с ее грудью, используя поочередно рот и руки, облизывая, целуя, пощипывая и покусывая. Я немного увлекся и ущипнул ее за сосок чуть сильнее, чем намеревался, и она слегка вскрикнула, но не отстранилась. Я слышал, как она что-то шептала, но не мог разобрать что, но по мере того, как я продолжал, это становилось яснее.
— Нет... больше не надо... остановись... ты собираешься... нет, пожалуйста... нет... да... боже, да... остановись... нет, не останавливайся...
Она говорила все громче и громче, прижимая мою голову к своей груди. Я думал, что раскусил ее, и решил попробовать что-то, что либо разозлит ее, либо подтолкнет. Одновременно я ущипнул зубами ее левый сосок, а пальцами сделал то же самое с правым, и с криком "Ублюдок!!!" она кончила.
Она прижалась ко мне, пока я сосал и покусывал ее сосок, пока она преодолевала волны своего оргазма, а затем оттолкнула меня, когда это стало слишком сильно, и у нее начались афтершоки.
— Хватит, — сказала она, — я больше не могу ждать.
Толкнув меня обратно на кровать, она одним движением сорвала с себя джинсы и трусики, бросив их в угол, а затем забралась на меня сверху, устроив меня полулежа на кровати.
Она крепко поцеловала меня, одновременно протягивая руку между нами, чтобы взять мой член и провести головкой по внешней стороне, своей плачущей щели. Ей потребовалось мгновение, чтобы занять удобное положение, а затем одним медленным, но неумолимым движением, она насадилась на меня.
— О, Боже, — сказала она, когда я почувствовал невероятный жар и давление, охватившие меня.
Она уперлась в меня тазом, и почти сразу я почувствовал, как ее киска начала спазмировать.
— О, Боже, Боже, Боже, Боже, — повторяла она, когда кончила еще раз.
Необычный гимн обычной п#зде