пуговиц, поскольку я не сколько их расстегивал, а пытался помять крупные бабкины груди.
— Окно сейчас завешу, а то мне стыдно Костя...
— сказала мне мать моей матери Лены, стоя передо мной в черных эластичных трусах и в таком же чёрном эластичном лифчике. Баба Зоя, одним движением сняла с себя одежду и теперь я увидел пожилую родственницу с ярко накрашенными красной помадой губами, в одном нижнем белье чёрного цвета.
И выглядела пятидесятилетняя бабка, намного привлекательнее чем моя мать, которой было тридцать четыре года. У мамы Лены был небольшой животик, а у её мамаши живота не было, а тело гладкое и упругое словно у молодой девушки. Только белые чешуйки ихтиоза, покрывавшие прекрасное тело пожилой женщины, портили её красоту.
— Дождь то на целый день сегодня, на Троицу у нас всегда дождик идёт...
— бабка повернулась ко мне спиной и пошла к окну цокая высокими каблуками чёрных лакированных туфель. Одежду то она с себя сняла, а обувь на ногах оставила. И сейчас я увидел перед собой пухлую жопень родной бабки, обтянутую чёрными трусами похожими на плавки.
Если под юбкой у бабки ягодицы играли, то сейчас она шла к окну на высоких каблуках, и её жопа обтянутая чёрными плавками, буквально свела меня с ума. Зрелище было бесподобное, пожилая женщина шедшая на каблуках в одном нижнем белье, и её пухлые ягодицы перекатывающияся под тугой эластичной тканью чёрных плавок, одетых на пухлой белой бабкиной жопе.
— Баба Зоя, я люблю тебя...
— только и смог сказать я пожилой родственнице, зайдя к ней со спины и прижимаясь к её жопе обтянутой чёрными плавками. Трусы я с себя скинул на ходу пока шёл к окну которое бабка занавешивала шторами. И сейчас с моей залупы капала смазка, прямо на чёрные эластичные трусы матери моей мамы Лены, оставляя на них пятна.
— Ох, не надо внучок, пусти меня Костя. Надя может вернуться из города, а тогда мы с тобой не сможем сделать то что сейчас хотели...
— жалобным дрожащим голосом, попросила меня баба Зоя, стоя спиной у окна. А я в это время прижимался голым хуем к её жопе в черных эластичных трусах, и вовсю мял родственнице груди через бюстгальтер, целуя бабке шею. Она чувствовала мой голый член, и не предпринимала попыток вырваться. Бабке было приятно чувствовать давление голого члена взрослого внука к совей жопе. И то что сын её старшей дочери, вовсю лапает её за сиськи через лифчик и целует в шею, стоя позади неё. Она как то обмякла когда я стал давить хуем её ягодицы в трусах. И даже поддала мой стояк жопой.
— Я не смогу при ней, мне стыдно. Наласкаешься ещё успеешь. Я сама хочу чтобы ты меня как следует поласкал Костя...
— говорила бабка, повернувшись от окна ко мне передом. Я выполнил её просьбу и отпустил из своих рук крупные груди пожилой родственницы. Баба Зоя стояла передо мной смотрела мне в глаза и потянулась ко мне с поцелуем.
— Как хорошо с молодым парнем обниматься...
— сказала пожилая женщина, обнимая меня за плечи и целуя в губы в засос. Язык бабы Зои проник мне в рот и заходил в нём, вызывая у меня умопомрачительные ощущения. Я стоял голый и сосался с родной бабкой одетой в одном нижнем белье. Мой член теперь упирался матери моей мамы Лены в живот и смазка капающая у меня с залупы от возбуждения, мочила бабкины трусы спереди. Из под которых выбивались два длинных тёмных волоска с её пизды.
Ступенчатая казнь