моим сокамерникам наконец надоело смотреть, как трахают Шерри, и они захрапели на своих койках, я лежал без сна. Я попытался разобраться в своих чувствах и понять реакцию, которую я испытал на то, что Кайл трахал мою жену.
Я вспомнил тот самый первый раз, когда я осознал это темное, скручивающее возбуждение. После вечеринки в доме Кайла, когда мы с Шерри занимались сексом, мысль о том, что другой мужчина овладеет ею, возбудила меня. Но только как фантазия; не как реальность. И это был Кайл, мой самый ненавистный враг! Почему это должен был быть он?
Я попытался сосредоточиться на пылающем гневе, раздувая его все ярче и ярче, желая, чтобы он выжег похоть. Но по мере того, как один становился сильнее, становился и другой. Это было так, как будто они были связаны воедино. Возможно ли было ненавидеть что-то и вожделеть это одновременно?
Мой член был болезненно твердым. Но я бы не стал, я бы абсолютно не стал дрочить. Не тогда, когда думаешь о них двоих вместе.
Я перевернулся на своей койке и с несчастным видом уставился в стену. Одна вещь была решающей: я должен был помешать Кайлу и Шерри когда-либо узнать об этом. На данный момент они оба знали, что поступают неправильно, и даже если это подстегивало Кайла, это хотя бы немного сдерживало Шерри. Если бы этот элемент вины был устранен, если бы она думала, что мне все равно или даже это нравится.... Я вздрогнул.
На следующий день мне сказали, что у меня был посетитель. Я подумывал не идти, но что, если бы Шерри пришла вместе с Кайлом?
Когда я вошел в комнату для посетителей и увидел, что там сидит только Кайл и ждет меня, мне показалось, что было слишком поздно отступать и уходить. На самом деле, я почти чувствовал, как меня магнитом притягивает к моему месту за стеклом. Потребность знать, что происходит с Шерри, была просто слишком сильной... и по тому, как Кайл ухмыльнулся мне, он знал это.
Он выпил чашку кофе на вынос — настоящего кофе, а не мутной воды, которую они называли кофе с моей стороны стакана. И он жевал печенье, которое, я мог поклясться, пахло через стекло. Мой желудок был похож на сморщенный холодный камень. За несколько дней я съедал не больше нескольких кусочков за каждым приемом пищи.
Он заметил мой тоскующий взгляд и показал мне выпечку. “Из той маленькой пекарни рядом с офисом. Ты помнишь ту единственную? Восхитительно.” Он откусил большой кусок. “Я должен поддерживать свои силы. Ну ты же понимаешь, чтобы я мог трахнуть твою жену”.
Я положил руки плашмя на стол со своей стороны стекла, пытаясь сдержать свой гнев. “Это было всего один раз”, - сказал я ему. “Ты поймал ее, когда она была уязвима. Ты соблазнил ее. Она не позволит этому случиться снова.”
Он ухмыльнулся. “Да, это в значительной степени то, что она сказала. Она была сама виноватость, тоска и "О, что я наделала?" Забавно, но она винила во всем себя. Она думает, что она худшая жена в истории.”
Маленькая часть меня была рада, что она чувствовала себя виноватой, но мои внутренности скрутило, когда я представил, как Шерри испытывает такую сильную боль. Это звучало точь-в-точь как у нее. Чувство вины разъедало бы ее изнутри — вероятно, именно поэтому она не могла решиться навестить меня.
Позитив был в том, что она никогда бы не сделала этого снова. Я не мог исправить то, что произошло, и, возможно, Шерри никогда бы в этом не призналась, но, по крайней мере, это был
Хочу тебя грубо...