их — мои внутренности скрутило — их племенная корова.
Я потерял свою жену. Моя свобода. Мой шанс завести семью. Когда я выйду из тюрьмы — если Кайл когда—нибудь соизволит меня выпустить - мне будет за пятьдесят, я буду без гроша в кармане и одинок. Может быть, Кайл счел бы нужным подразнить меня, отправив мне больше DVD-дисков, или, может быть, он заставил бы меня представить, что могло бы происходить. Честно говоря, я не был уверен, какая участь была бы хуже.
В любом случае, я думала, что больше никогда его не увижу.
Я был неправ.
Улыбка начальника тюрьмы казалась такой же широкой, как и его дорогой письменный стол. “У меня для тебя отличные новости”, - сказал он мне. “Тебя собираются освободить”.
Я подозрительно моргнул. Это было на следующий день после того, что стало известно как “ночь порнографии”. Вся тюрьма все еще говорила о супер-горячем любительском порно, которое они видели, и о жалком жизоро в камере 241, который оставил свою жену настолько неудовлетворенной, что ей пришлось выйти и найти не одного, а двух любовников, чтобы справиться со своим разочарованием. Я был так подавлен, что не верил, что со мной когда-нибудь может случиться что-то хорошее. “Как?” Я спросил. "почему?”
Начальник тюрьмы откинулся на спинку своего кожаного кресла. “Мы гордимся тем, что являемся прогрессивной нацией”, - сказал он мне, что, учитывая рекорд острова по изнасилованию женщина, было смехотворно. “Когда ситуация позволяет, мы хотели бы позволить заключенным пройти реабилитацию в обществе”. Его английский был превосходным, его богатое происхождение было очевидным. Я начал понимать, что начальник главной тюрьмы в коррумпированной стране, вероятно, занимал могущественную и важную должность — с его помощью можно было заставить исчезнуть кого угодно.
Мои мысли вернулись к тому, что рассказал мне другой американский заключенный о женщинах-заключенных, проданных в виртуальное рабство. Я и не подозревал, что это может случиться и с мужчинами.
“Иногда, - продолжил начальник тюрьмы, - жертва преступления действительно берет на себя смелость выйти вперед и предложить помощь. Идеальный жест доброго самаритянина. Они платят за комнату и питание заключенного в обмен на помощь по дому и саду. Заключенный снова учится жить в обществе.”
Глубокий, холодный ужас пронизывал меня насквозь. Жертва преступления. Он не мог иметь в виду...
“Кто это”, - прохрипел я. “Кто вызвался меня реабилитировать?”
“Кайл Дакоста”, - сказал мне начальник тюрьмы. “Я полагаю, вы уже знаете его. Бывший друг, до того, как ты злоупотребил его доверием. Так мило с его стороны простить тебя.”
Я медленно покачал головой. “Нет”, - сказал я. “Нет, я не буду этого делать. Я выбираю остаться здесь, в тюрьме”.
Начальник тюрьмы покачал головой. “Я боюсь, что это не так работает. Мы можем отправить вас куда угодно, и это экономит тюрьме огромную сумму денег. Это только на время вашего заключения. И на самом деле, если ваш новый опекун захочет, он может освободить вас в любое время, когда захочет. Конечно, он также может добавить срок к вашему приговору.”
Я снова покачал головой. “Ты не можешь этого сделать!” Я сказал ему. “Ты не можешь заставить меня жить с ним!”
Надзиратель проигнорировал меня, схватил мою безвольную руку и потряс ее. “Я желаю тебе удачи”, - сказал он мне, ухмыляясь. “Мистер Дакоста ждет вас за главными воротами”.
Мне дали сумку с моими немногочисленными пожитками. DVD—плеер пропал - мои сокамерники, должно быть, сказали охранникам, что он принадлежит им, и, без сомнения, они скоро найдут второй DVD у меня под подушкой. Они собирались провести остаток своего срока, снова и снова наслаждаясь фильмами моей жены... но это было наименьшей из
Ненормальные